Фамилия Хрестианов — один из тех случаев, когда написание хранит больше загадок, чем значение. На слух она воспринимается как «крестьянов», и это не случайно. Скорее всего, перед нами старый, диалектный вариант произношения слова «крестьянин». В южнорусских и украинских говорах «крестьянин» нередко звучало как «хрестьянин» — с начальным «х» вместо «к». Отсюда и фамилия: прозвище Хрестиан (или Хрестьянин) давали человеку, чей социальный статус был связан с крестьянством, либо так в документах записали того, кто не имел прозвища, а просто был назван по сословию.

Суффикс -ов указывает на стандартную русскую патронимическую модель: Хрестианов — сын Хрестиана. То есть фамилия образована от личного прозвища или имени Хрестиан, которое, в свою очередь, возникло из нарицательного «хрестьянин». Важно не путать с христианским именем Христиан (от греч. Χριστιανός — последователь Христа). Хотя по звучанию они близки, в русской ономастике фамилии на -ианов с ударением на «а» (Христианов, Хрестианов) почти всегда восходят к «крестьянину», а не к имени. Имя Христиан в России было редким, в основном у духовенства или в дворянских семьях с западным влиянием, и фамилии от него образовывались иначе — чаще через суффикс -ский (Христианский).

Географически фамилия Хрестианов тяготеет к югу России и Украине. В старых переписных книгах XVII–XVIII веков встречаются записи «хрестьянин» как обозначение статуса, а прозвища от него фиксировались в Курской, Воронежской, Харьковской губерниях. Именно там, где аканье и замена «к» на «х» были нормой, и могло закрепиться написание через «х». Позже, при унификации фамилий в XIX веке, часть носителей могла сменить букву на «к», чтобы приблизить фамилию к литературной норме, но вариант Хрестианов сохранился у тех, кто жил вдали от административных центров или чьи предки успели закрепить написание в документах.

Таким образом, Хрестианов — фамилия-сословие, а не фамилия-имя. Она прямо говорит о происхождении предка: он был крестьянином, но не просто «землепашцем», а человеком, чей статус в обществе закрепился в родовом прозвище. В отличие от фамилий от профессий (Кузнецов, Плотников), здесь нет указания на ремесло — только на социальный слой, что для России XVIII–XIX веков было вполне обычным явлением.