Фамилия Хрущебин — одна из тех, что образована от прозвища, связанного с едой. Основа здесь — «хрущ» или «хрущоб(а)», а точнее, глагол «хрустать» (хрустеть, есть с хрустом) или существительное «хрущ» — так в некоторых говорах называли жука (например, майского хруща), но в контексте прозвища чаще имели в виду не насекомое, а человека, который громко, с хрустом ест. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Хрущебин — сын или потомок Хрущебы (Хрущеба). В русских фамилиях на -ин обычно стоят основы на -а/-я, поэтому исходное прозвище звучало как Хрущеба — тот, кто хрустит, возможно, любитель похрустеть корками или сухарями.

Менее вероятная, но возможная версия — связь с диалектным «хрущоба», что означало «мелкий лес, кустарник» или «сухая, потрескавшаяся земля». Тогда прозвище дали бы человеку, жившему в такой местности, или сухопарому, «трескучему» на вид. Но еда и звук — более естественный источник для бытового прозвища, чем ландшафтный термин, который к тому же редок.

Фамилия Хрущебин встречается преимущественно в центральных и южных регионах России, особенно в Воронежской, Курской и Липецкой областях, где говор сохранил слово «хрущ» в значении «жук» или «хруст». В документах XVII–XVIII веков можно встретить крестьян и однодворцев с такой фамилией — это указывает на недворянское происхождение. В отличие от более известной фамилии Хрущёв (от «хрущ» — жук), Хрущебин встречается реже и имеет более прозрачную словообразовательную модель: суффикс -ин вместо -ев говорит о том, что основа оканчивалась на гласный.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями, то Хрущебин стоит в одном ряду с Хрущёвым, Хрусталёвым, Хрустиковым. Но если Хрусталёв явно отсылает к стеклу или драгоценному камню, то Хрущёв и Хрущебин — к бытовому звуку или насекомому. Разница в суффиксе здесь не случайна: Хрущёв — от «хрущ» (основа на шипящий), а Хрущебин — от «хрущеба» (основа на -а). Такое чередование типично для русских фамилий, где один и тот же корень давал разные варианты в зависимости от местных говоров.

Сейчас фамилия Хрущебин редкая, но не исчезающая. Её носители — в основном потомки крестьян Центрального Черноземья, и в ней сохранился отзвук старого прозвища, которое могло звучать и насмешливо, и ласково: «Ну ты и хрущеба!» — говорили про того, кто с аппетитом грыз сухарь.