Фамилия Кириловч — редкий случай, когда написание почти полностью сохраняет звучание исходного имени. Это отчество, образованное от имени Кирил (церковное Кирилл) с помощью суффикса -овч-, который в русском языке встречается нечасто. Обычная модель для полных отчеств — суффикс -ович: Кирилович. Но в живой речи, особенно в западных и южных регионах, долгий суффикс могли стягивать, усекать, и -ович превращалось в -овч. Так появились фамилии вроде Кириловч, Ивановч, Петровч — они фиксировали произносительный вариант, а не книжную норму.

Основа здесь — имя Кирил. В русской традиции это греческое имя (Κύριλλος, от κύριος — «господин, владыка») стало одним из самых популярных в среде духовенства и крестьянства. Но фамилия Кириловч не говорит напрямую о церковном происхождении. Чаще всего её давали сыну человека по имени Кирил, причём в тех говорах, где фамилии на -овч были распространены как форма «сын такого-то», без добавления окончания -ий. Такая модель характерна для украинских и белорусских земель, а также для южнорусских областей, где фамилии на -овч и -ич встречаются чаще, чем в центральной России.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями, то Кирилов — самая массовая, Кириллов — церковная норма, Кириленко — украинский вариант с суффиксом -енко. Кириловч стоит особняком: она не просто отчество, а отчество в «сыновьей» форме, застывшей без наращения. В документах XIX века такую фамилию могли записать и как Кирилович, и как Кириловч — в зависимости от грамотности писаря и местного произношения.

Социальный контекст здесь простой: носители фамилии Кириловч — почти наверняка потомки крестьян или мещан из западных губерний Российской империи. Дворянские фамилии на -овч не образовывались. В советское время написание могли «исправить» на Кирилович, но если фамилия сохранилась в исходном виде, это говорит о том, что семья жила компактно и не подвергалась массовым переписываниям.

Сегодня фамилия встречается редко, в основном на юге России, в Беларуси и на востоке Украины. Её ценность для этимолога — в том, что она сохранила живую разговорную форму, которую книжная традиция почти вытеснила.