Фамилия Киримлеева — редкая и неочевидная с точки зрения происхождения. Если отбросить интуитивное желание искать в ней тюркский корень, то почти наверняка перед нами вариант фамилии, образованной от женского имени или прозвища. Суффикс -еев (в мужском варианте Киримлеев) указывает на патронимическую модель: «чей?» — Киримлеев, то есть сын или потомок человека по имени или прозвищу Киримлей. Но что стоит в основе?

Самая правдоподобная версия — фамилия восходит к дохристианскому или редкому календарному имени. В славянской среде (особенно в северных и поволжских говорах) бытовало имя Кирим, которое могло быть как народной формой церковного имени Кирилл (с характерным смягчением и редукцией), так и самостоятельным прозвищем. Суффикс -лей в таком случае — либо диалектный вариант уменьшительно-ласкательной формы (как Васюлей от Василий), либо реликт тюркского влияния, где -лей (-лы) входит в состав сложных имен (например, Бикбулат, где «бик» — «господин»). Однако для фамилии Киримлеева тюркская основа менее вероятна: в татарских и башкирских фамилиях суффикс -еев/-ев чаще присоединяется к мужским основам, а не к женским, и звучал бы как Киримлеев или Киримлиев с другим ударением.

Есть и более прозаичное объяснение: фамилия могла возникнуть от прозвища Киримлей, данного человеку, который постоянно что-то «киримлил» — то есть делал с усердием, ворчал или, наоборот, был говорливым. В диалектах русского языка глагол «киримлить» не зафиксирован в литературной норме, но в местных говорах (например, в вятских или пермских) мог означать «шуметь, возиться, делать что-то неспешно». В таком случае фамилия — типичный пример прозвища по характеру или манере поведения.

Географически фамилия Киримлеева встречается крайне редко, преимущественно в Среднем Поволжье и на Урале — регионах, где веками жили рядом русские, татары, мари и удмурты. Возможно, основатель рода был крещёным татарином или представителем финно-угорского народа, чьё имя или прозвище адаптировали на русский лад. Полной ясности нет, но очевидно одно: фамилия эта не из «книжных», не от календарных святых, а из живой народной речи, где слово могло значить что-то очень конкретное для местных жителей.