Происхождение
Фамилия Кисамеденова
Фамилия Кисамеденова — редкий случай, когда в основе лежит не имя, не ремесло и не географическое название, а прозвище, построенное на необычной метафоре. Разобрать её проще всего, отталкиваясь от мужского варианта — Кисамеденов.
Корень здесь — «кисамед». Это слово не встречается в словарях древнерусского языка, но его можно расшифровать как сложение двух частей: «киса» (в диалектах — кошка, иногда кислый, плаксивый человек) и «мед» (сладкое вещество, мёд). Вероятнее всего, прозвище Кисамед дали человеку с прилипчивым, слащавым характером — как «кислый мёд», то есть тот, кто льстит или надоедает лаской. В северных и сибирских говорах «кисать» могло означать «ныть, канючить», и сочетание с «медом» усиливало оттенок навязчивой сладости. Менее вероятна версия, что это искажённое тюркское имя (например, Кисаметдин), — слишком далека фонетика от реальных арабо-тюркских форм.
Суффикс «-ов» (в женском роде «-ова») указывает на стандартную модель русских фамилий, означающую «сын (или потомок) такого-то». То есть Кисамеденов — буквально «сын Кисамеда». Фамилия не дворянская и не купеческая: прозвищные фамилии на «-ов» чаще всего носили крестьяне и мещане центральной России и Поволжья, где были распространены бытовые, порой ироничные прозвища.
Географически фамилия встречается точечно: по данным открытых телефонных справочников, носители живут в основном в Оренбургской области и Башкортостане. Это может говорить о том, что прозвище возникло на стыке русских и тюркских говоров, где «киса» как «кошка» соседствовало с тюркским «бал» (мёд), но русский язык переосмыслил сочетание по-своему. Сравните с однокоренными фамилиями Кислов, Кисловский — там основа «кислый», а Кисамеденов стоит особняком как более сложная, двукоренная конструкция.
Единственная деталь, которая отличает эту фамилию от десятков других: в ней сохранилось редкое для русских прозвищ слово «киса» в значении «кошка». Если бы прозвище звучало как Кошкомедов, оно бы потеряло диалектный колорит. А Кисамеденов — это почти забытый языковой след, где домашнее животное и продукт пчеловодства слились в характеристику человека.