Фамилия Кияшкины — редкий пример, где народная этимология сталкивается с реальной языковой историей. В интернете можно встретить версию, возводящую основу к арабскому «кияс» — одному из источников мусульманского права. Эта гипотеза красивая, но лингвистически слабая: маловероятно, чтобы в славянской среде прозвище давали по термину шариата, не оставившему следа в бытовой лексике.

Куда убедительнее выглядит связь с белорусским и украинским словом «кия» — палка, дубина. От него образовалось прозвище Кияшка, которое мог получить человек крепкого сложения, суровый нравом или, напротив, мастер, работавший с деревом. Форма с суффиксом -к- (Кияшка) типична для уменьшительных или прозвищных образований в западнорусских говорах. Фамилия закрепилась через модель «чей?»: Кияшкин — сын Кияшки, то есть потомок того, кого прозвали по палке или дубине.

Обратите внимание на окончание: Кияшкины, а не Кияшкины. Во множественном числе фамилия указывает на целый род, что характерно для семейных прозваний в центральной России и Поволжье. Такая форма (на -ы, а не на -ы) говорит о том, что фамилия могла закрепиться в среде, где фамилии передавались как родовое имя, а не только как отчество. О точном месте возникновения сейчас судить трудно, но география носителей подсказывает: корни фамилии — в зоне белорусско-русского пограничья или в бывших южнорусских губерниях.

Слово «кия» живёт до сих пор в диалектах. В смоленских и брянских говорах «кия» — это не просто палка, а увесистая дубина, которой подпирают ворота или колотят бельё при стирке. Прозвище Кияшка могло быть ироническим — так могли назвать долговязого и нескладного парня, напоминающего жердь. В любом случае, фамилия Кияшкины — не про восточную экзотику, а про бытовую, плотную реальность крестьянского мира, где человека называли по тому, что было под рукой.