Фамилия Костенников — один из тех случаев, когда за привычным звучанием скрывается сразу несколько возможных историй, и каждая по-своему объясняет, кем мог быть ваш предок. Самая очевидная версия отталкивается от прозвища Костенник. В основе лежит слово «кость»: так в народе могли называть очень худого, костистого человека. Но есть и другой, не менее логичный поворот — прозвище могли дать косторезу, мастеру, который делал гребни, пуговицы, рукоятки ножей и другие обиходные вещи из кости. Ремесло это было распространено повсеместно, но особенно ценилось на Севере и в Поволжье, и фамилия вполне могла закрепиться за целой династией таких умельцев.

Однако не стоит сбрасывать со счетов и церковное имя Константин. В русском быту оно давало множество производных форм: Костя, Костюк, Костец, а также Костеня и Костенник. Суффикс -енник в данном случае редкий, но он встречается в фамилиях, образованных от уменьшительных имён (сравните с Копейников от Копейка или Гребенников от Гребень). То есть Костенник — это не просто «костистый человек», а, скорее всего, «маленький Константин» или «сын Константина» в обиходном, деревенском произношении. И если это так, то фамилия Костенников буквально означает «потомок Костенника» (то есть Константина).

Интересно, что обе версии — и прозвищная, и крестильная — не противоречат друг другу. В крестьянской среде, где фамилии начали массово закрепляться в XIX веке, церковное имя и мирское прозвище могли сосуществовать: одного Константина в деревне звали по имени, а другого, худого или костореза, — по прозвищу. Фамилия Костенников однозначно указывает на простое сословие: суффикс -ов (а не -ский) выдаёт в ней типичную русскую «патронимическую» модель, которая чаще всего закреплялась за крестьянами и мещанами, а не за дворянами. Географически фамилия встречается по всей центральной России, но заметно чаще — в Воронежской, Курской и Ростовской областях, где форма имени Костеня была особенно употребительна.