Фамилия Кострикин образована от прозвища Кострик. Самая прямая версия ведёт к просторечному глаголу «костерить» — бранить, попрекать. Костриком в таком случае называли брюзгу, ворчуна или сквернослова, то есть человека, который постоянно выражал недовольство. Вторая гипотеза связывает основу с нарицательным «костерь» — так в некоторых говорах называли жёсткие части стеблей льна или конопли, остающиеся после трепания. Это слово тоже имело переносное значение: «костерь» или «кострика» — заноза, колючка, а затем и строптивый, неуживчивый человек. Оба объяснения сходятся на характере: прозвище давали тому, с кем трудно было поладить.

Суффикс -ин указывает на принадлежность: «чей?» — Кострикин, то есть сын или потомок Кострика. Такая модель типична для русских фамилий, образованных от прозвищ или имён, оканчивающихся на -а, -я (ср. Пушкин, Ильин). В данном случае основа Кострик дала форму Кострикин, а не Костриков, что тоже встречается, но реже.

Фамилия нередкая для центральных и северных областей России, где слово «костерь» было в ходу среди крестьян, занимавшихся льноводством. Встречается и вариант Костриков — он мог возникнуть в южных регионах, где суффикс -ов более распространён. Разница в написании не меняет смысла: оба варианта восходят к одному корню.

Если говорить о социальном контексте, то Кострикины в основном принадлежали к крестьянскому или мещанскому сословию. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано, что логично: прозвище слишком бытовое и не связано с землевладением или службой. В дореволюционных переписях Кострикины чаще всего встречаются среди государственных крестьян, то есть лично свободных, но приписанных к общине.

Таким образом, фамилия Кострикин — пример того, как русская ономастика запечатлела не ремесло или место, а человеческий характер, пусть и не самый лестный. Потомок Кострика мог быть и мирным человеком, но прозвище закрепилось за родом и дошло до наших дней.