Фамилия Ковырдюлина — редкий случай, когда написание почти полностью скрывает исходное слово. На слух она кажется длинной и неудобной, но на деле перед нами простая и прозрачная по происхождению фамилия, если отбросить типичный для русских фамилий суффикс.

Основа здесь — «Ковырдюл». Скорее всего, это искажённая или диалектная форма слова «ковырять». В русских говорах глагол «ковырять» имел множество оттенков: от «делать углубление» до «медленно, кропотливо работать» или даже «ковылять, идти с трудом». Суффикс «-юл» (как в словах «вертлюг», «кистень») в прозвищах встречается нечасто и придаёт слову оттенок действия или предмета, связанного с основным глаголом. Прозвище Ковырдюл могли дать человеку, который постоянно что-то ковырял, чинил, возился с мелкими деталями — например, сапожнику, портному или мастеровому, работающему с инструментом. Вторая версия, менее вероятная, связывает фамилию с диалектным «ковырда» — так в некоторых областях называли ямку, рытвину, и прозвище могло указывать на место жительства у оврага.

Фамилия образована по типичной русской модели: к основе прозвища добавили суффикс притяжательности «-ин», который указывает на принадлежность к главе семьи: «чей сын?» — Ковырдюлин. Женская форма Ковырдюлина — это либо жена, либо дочь Ковырдюлина. Окончание «-а» здесь просто грамматическое, женского рода, и не меняет смысла.

Географически фамилия тяготеет к южнорусским и центральным областям, где активнее сохранялись диалектные формы и где суффикс «-юл» встречается в прозвищах. Встречается она крайне редко, что говорит о локальном происхождении — возможно, от единственного прозвища в одном селе или деревне. В дворянских родословных книгах фамилия не зафиксирована, что типично для крестьянских и мещанских родов, где фамилии часто были поздними и неофициальными до XIX века.

Таким образом, Ковырдюлина — фамилия-загадка с простым разгадыванием. За неблагозвучным для современного уха набором букв стоит живое прозвище человека, занятого кропотливым трудом, или жителя неудобного места. Искать её корни стоит не в книгах, а в говорах и бытовых реалиях русской деревни.