Фамилия Курашкины — хороший пример того, как за привычным русским окончанием может скрываться тюркская основа. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Курашкины — это буквально «чьи?» — люди из рода человека по прозвищу или имени Курашка. Такая модель образования фамилий была очень распространена в центральной России, но в данном случае корень ведёт нас на восток.

Самая прямая версия связывает прозвище Курашка со словом «кураш». В языках народов Средней Азии так называли мужскую шапку из овчины. Прозвище могли дать по характерной детали внешности — человек, который постоянно или чаще других носил такую шапку, легко получал соответствующее уличное имя. Но «кураш» — это ещё и традиционная узбекская борьба, древний вид единоборств. В этом случае прозвище Курашка мог заслужить искусный борец, силач или заводила кулачных боёв.

Существует и вторая, менее очевидная версия. Исследователи тюркской ономастики обращают внимание на кипчакское слово «курас» — «петух». Вряд ли прозвище давали за внешнее сходство с птицей. Скорее, так могли назвать задиристого, заносчивого или драчливого человека — по аналогии с петушиным характером. Имя Кураш (или Курашка) в этом значении могло быть не прозвищем, а личным охранительным именем, которое давали ребёнку, чтобы обмануть злых духов: мол, растёт не человек, а драчливый петух.

Таким образом, у фамилии Курашкины, по сути, два смысловых центра: один связан с одеждой и внешним видом, другой — с характером и поведением. Обе версии имеют право на существование, и без точных записей XVI–XVII веков определить, какая из них верна для конкретной ветви рода, уже невозможно. Сама фамилия — нечастая, но встречается в Поволжье и на Урале, в регионах, где веками шло активное взаимодействие славянского и тюркского населения.