Фамилия Куштанова — одна из тех, где за бытовым, на первый взгляд, прозвищем стоит сразу несколько версий происхождения. Разберёмся по порядку.

Самая надёжная версия — профессиональная. В пермских и вятских говорах «куштан» означало «мотыга, кайло, кирка землекопов». Прозвище Куштан могли дать человеку, который работал с этим инструментом: копал землю, добывал руду или, что не менее вероятно, сам изготавливал мотыги. Такое именование закреплялось за мастером или рабочим, чей труд был хорошо знаком соседям.

Вторая версия выводит фамилию из древнетюркского языка, где «куштан» означало «ходатай», «щеголь» или «заправила». С этой точки зрения прозвище указывало не на ремесло, а на характер: деятельный, ловкий, властолюбивый человек, который мог отстаивать чужие интересы перед чиновниками. Обе гипотезы не противоречат друг другу — в разных регионах прозвище могло возникать независимо от разных основ.

Фамилия образована по стандартной русской модели: к основе Куштан добавили суффикс принадлежности -ов, а женская форма Куштанова указывает на потомка по женской линии или на жену носителя фамилии. Суффикс типичен для центральной России и Поволжья.

Исторические источники подтверждают, что фамилия бытовала на стыке Пермской и Свердловской областей. В Книге памяти Свердловской области упомянуты Барый Сагитович Куштанов (1917 г.р., деревня П.Краснояр Бардымского района Пермской области) и Дмитрий Михайлович Куштанов (1900 г.р., посёлок Богословск Кабаковского района). Пермская книга памяти фиксирует Габдуллазяна Фаралдиновича Куштанова (1886 г.р., деревня Краснояр Бардымского района). Обратите внимание: деревня Краснояр в Бардымском районе — это территория, где исторически жили татары и башкиры. Тюркская версия происхождения фамилии становится ещё весомее, если учесть, что Барый и Габдуллазян — имена явно тюркского корня.

Таким образом, фамилия Куштанова могла возникнуть и у русского землекопа или кузнеца, и у тюркского ходатая или щеголя. География подсказывает, что в Прикамье обе традиции смешивались, и окончательное значение прозвища зависело от говора и уклада конкретной семьи.