Фамилия Льдинины — редкий пример, где прозрачная, на первый взгляд, основа таит в себе неочевидный смысл. Чаще всего её связывают со словом «льдина», но в основе лежит не холод и не лёд, а личное имя или прозвище Льдиня. Так в старину могли назвать ребёнка с очень светлыми, почти белыми волосами или бледной кожей — по аналогии с чем-то прозрачно-белым, льдистым. Вторая, менее вероятная версия отсылает к диалектному слову «льдина» в значении «упрямый, несговорчивый человек», но она уступает первой по частотности в ономастических источниках.

Фамилия образована по типичной восточнославянской модели с суффиксом -ин. Этот суффикс указывал на принадлежность: «чей сын?» — Льдинин, то есть сын Льдини. Такая схема характерна для прозвищных фамилий, которые закреплялись в крестьянской и мещанской среде в XVI–XVII веках. В отличие от фамилий на -ов/-ев, которые чаще образовывались от календарных имён, -ин-фамилии нередко сохраняли бытовые прозвища, не попавшие в святцы.

Самобытность фамилии Льдинин в том, что она избежала массовой унификации: её носители встречаются в основном на севере и северо-востоке России — в Вологодской, Архангельской и Кировской областях. Это косвенно подтверждает связь с природным явлением: в северных говорах слово «льдина» имело более широкое хождение, чем в южных.

Формулировка «памятник славянской культуры» здесь уместна не как штамп, а как констатация факта: фамилия сохранила редкую основу, которую не вытеснили более частотные варианты. Однокоренных фамилий в русском ономастиконе немного — это Льдов, Льдинкин, Льдинин стоит особняком как полная форма, нередко ошибочно воспринимаемая как «холодная» или «северная». На деле она скорее указывает на внешность родоначальника, чем на климат места его жительства.

Точное время возникновения фамилии Льдинин не установлено, но по модели образования и географии бытования её можно отнести к позднему этапу формирования русских фамилий — к XVII–XVIII векам. Окончательные выводы о конкретной ветви рода требуют архивных разысканий, но уже сейчас ясно: за этой фамилией стоит не метафора, а живое прозвище реального человека.