Фамилия Легацкой звучит необычно для русского уха, и это не случайно. Перед нами — яркий пример фамилии, образованной не от славянского корня, а от польского или западнорусского прозвища. Основа здесь — слово «легат» (от лат. legatus — посол, наместник, легат). В Речи Посполитой легатами называли папских послов или высоких церковных сановников, но в быту прозвище Легат могли дать и человеку важному, представительному, либо тому, кто служил при таком сановнике или выполнял его поручения.

Модель образования фамилии указывает на её польское или белорусское происхождение. Суффикс -цк- (в русской передаче часто -цк-) характерен для шляхетских фамилий, образованных от названий местностей или прозвищ. Однако в данном случае основа не топоним, а личное прозвание. Форма «Легацкой» (а не «Легацкий») — это русская адаптация, где окончание -ой указывает на притяжательное значение: «чей?» — Легацкого рода, из семьи Легацких. В польском оригинале фамилия звучала бы как Legacki (мужской род) или Legacka (женский).

Интересно, что фамилия встречается в двух вариантах написания: через «о» (Легоцкой) и через «а» (Легацкой). Это может быть следствием акающего произношения в южнорусских или белорусских говорах, где безударное «о» переходит в «а». Если же исходным было слово «легота» (льгота, послабление), то прозвище могло получить человек вольный, имеющий привилегии. Но версия с «легатом» выглядит этимологически более стройной: в польских источниках фамилия Legacki фиксируется с XVI века и связана именно с церковной или дипломатической службой.

Социально носители фамилии Легацкой, скорее всего, принадлежали к мелкой шляхте или духовенству на землях бывшей Речи Посполитой — в современной Западной Беларуси, на Украине или в Литве. В Российскую империю фамилия попала после разделов Польши, когда многие польские дворяне переходили на русскую службу. Встретить её сегодня можно в западных областях России, а также среди потомков эмигрантов первой волны. Фамилия редкая, и её носители, вероятно, могут проследить свою родословную до XVII–XVIII веков, что делает её ценной для семейного историка.