Фамилия Лихорад — редкий случай, когда прозвище перешло в фамилию почти без изменений, без типичных суффиксов -ов, -ин или -ский. Она образована напрямую от нарицательного слова «лихорад» — так в старину называли человека, который вызывал беспокойство, суету или, в переносном смысле, «тряс» окружающих своей активностью, сварливостью или беспокойным характером. В говорах слово могло означать и «озорника», и «непоседу», и даже «колдуна» или «знахаря», который якобы насылал лихорадку.

С точки зрения словообразования, фамилия относится к так называемым «апеллятивным» — то есть образованным от прозвища в чистом виде, без добавления патронимического суффикса. Такая модель встречается реже, чем стандартная, и чаще всего фиксируется на юге России, в Белоруссии и на Украине, где фамилии на -а, -о, -ай, -ад сохраняли исходную форму прозвища. Лихорад — типичный пример южнорусской или украинской фамилии, закреплённой в документах без изменений.

В этимологическом плане есть и вторая, менее вероятная версия: связь со словом «лихо» (зло, беда) и «рад» (радеть, заботиться). Тогда Лихорад могло означать «тот, кто радеет о лихом» — либо злоумышленник, либо человек, который берётся за опасные дела. Однако эта гипотеза уступает первой по простоте и распространённости: в народной речи «лихорадить» означало именно вызывать дрожь, суету, недомогание, и прозвище скорее всего отражало внешнюю манеру поведения, а не тайный умысел.

Географически фамилия редкая, но встречается в старых метрических книгах Черниговской, Полтавской и Курской губерний, что подтверждает её южное происхождение. Сословно носители фамилии чаще всего были крестьянами или казаками — прозвища такого типа редко давали дворянам, которые получали фамилии по вотчинам или именитым предкам.

Интересно, что в отличие от фамилии Лихорадов, где суффикс -ов указывает на отчество («чей-то сын»), форма Лихорад — более архаичная, она фиксирует прозвище как личное имя, которое со временем закрепилось за родом. Это делает фамилию ценной для изучения народной антропонимии: она не обезличена стандартным суффиксом, а сохраняет живое слово XVII–XVIII веков.