Фамилия Лобозин — редкий случай, когда прозвище сохранилось почти в первозданном виде, лишь обрастя типичным русским фамильным суффиксом. В её основе лежит слово «лобоза» или «лобоз». В северных и сибирских говорах так называли большого, тяжёлого лося или сохатого. Сравните: в архангельских диалектах «лобоз» — это именно крупный лось-самец, а в пермских говорах слово могло относиться к неуклюжему, медлительному человеку. Вряд ли прозвище было оскорбительным — скорее, характеризовало внешность или манеру поведения: крупный, чуть неповоротливый, но основательный.

Суффикс -ин указывает на принадлежность: Лобозин буквально означал «сын Лобоза» или «человек из семьи Лобоза». Такая модель типична для прозвищ, оканчивающихся на -а или -о, и встречается реже, чем -ов, что делает фамилию более локальной. Географически Лобозины тяготеют к северу России и Уралу: в переписях XVII–XVIII веков носители фамилии встречаются в Вятской и Пермской губерниях, а также среди поморов. Это согласуется с диалектной зоной слова «лобоз».

Интересно, что фамилия не перешла в разряд дворянских или купеческих — она осталась крестьянской и, вероятно, промысловой. Предки Лобозиных могли быть охотниками или лесорубами, хорошо знавшими повадки лося. Вторая, менее вероятная версия, связывает фамилию с диалектным глаголом «лобозить» — медленно работать, копаться. Но против этой гипотезы говорит то, что прозвища по действию обычно образовывались через суффикс -ник (лобозник), а не через -а.

Таким образом, Лобозин — это фамилия-зооморф, и её обладатель с высокой вероятностью происходит из северорусских или уральских крестьян, чей предок получил прозвище за сходство с сохатым: за крупную стать, силу или неспешный нрав.