Фамилия Лох — одна из тех, где интуитивная догадка чаще всего ведёт не туда. Современное бранное значение слова здесь вторично, а корни уходят в северные говоры и промысловый быт XVI века.

В основе фамилии лежит прозвище Лох. В архангельских и поморских диалектах так называли семгу или лосося, который отощал после нереста и потерял товарный вид. Прозвище могли дать рыбаку, промышлявшему такой рыбой, или человеку, которого сравнивали с ней по внешности — худому, бледному. Однако в псковских говорах слово имело другой оттенок: «разиня, лентяй», но также и «плут, мошенник». То есть прозвище могло нести как порицательную, так и шутливую или даже уважительную оценку (ловкач, хитрец).

Суффикс -ов указывает на типичную восточнославянскую модель образования: «чей сын?» — Лохов, то есть потомок человека с прозвищем Лох. Ударение в фамилии чаще падает на окончание — Лохо́в, хотя встречаются варианты с ударением на первый слог.

Документальные подтверждения уходят вглубь веков. В новгородских и северорусских писцовых книгах зафиксированы: Ириша Лох Савосин, крестьянин (1539 год); Савва Лохов, приказчик Кирилло-Белозерского монастыря (1558 год); Семен Лохов, посадский человек (1624 год). Эти записи показывают, что фамилия бытовала среди крестьян и посадских людей, а также встречалась у монастырских служащих — то есть не была маркером низкого социального статуса.

Стоит отдельно сказать о редкой географической привязке. Фамилия Лох и её варианты (Лохов, Лохих, Лохнов) концентрируются на Русском Севере — в Вологодской, Архангельской областях и Карелии. Это косвенно подтверждает версию о «рыбном» происхождении: именно там ловля сёмги была основным промыслом.

Ошибочно возводить фамилию к современному жаргонному «лох» (жертва обмана) — это слово вошло в широкий обиход только в XIX–XX веках из уголовной среды, где оно, в свою очередь, могло быть заимствовано из цыганского или идиша. Никакой связи с древнерусским прозвищем тут нет.