Фамилия Лученинова — одна из тех, где на первый взгляд всё ясно, но при ближайшем рассмотрении открывается простор для догадок. Основа здесь — «лучен-», и самый очевидный путь — связать её со словом «луч» или «лучина». Но не торопитесь записывать предка в лучники или лучильщики.

Начнём с суффикса. Фамилия образована по модели «-ин» от прозвища или имени Лученя. Это уменьшительно-ласкательная форма, характерная для северных и центральных русских говоров. Окончание -ово в именительном падеже (Лученинова) указывает на женскую линию или на то, что носитель — потомок женщины по фамилии Лученинова, но в современном русском языке это стандартная форма для фамилий на -ин.

Теперь о корне. Первая версия — от «лучина». Лученей могли прозвать человека, который делал лучины (длинные щепки для освещения избы) или торговал ими. В крестьянском быту это было распространённое занятие: лучник (так называли мастера по лучине) был нужен в каждом селе. Но есть нюанс: слово «лучина» в древнерусском звучало как «лучина», а форма «лученя» могла быть диалектной или игровой.

Вторая версия — от имени Лука или его производных. Лука (от латинского «lux» — свет) дал множество уменьшительных: Луканя, Лучка, Лученя. В этом случае Лученинов — потомок Лучени, то есть человека по имени Лука. Это типичная патронимическая модель: сначала было отчество Лученин (сын Лучени), потом оно закрепилось как фамилия.

Третья, менее вероятная, но возможная версия — от «лук» (оружие). Лученей могли назвать стрелка из лука или мастера, делавшего луки. Однако в русской ономастике фамилии от «лук» в значении оружия чаще давали через суффикс -ник (Лучников), а форма Лученина встречается редко.

Географически фамилия Лученинова не привязана к какой-то одной области — она встречается и в центральной России, и на Урале, что типично для фамилий, образованных от распространённых прозвищ.

Итог: скорее всего, предок носителя фамилии был либо Лученей (уменьшительное от Луки), либо занимался лучиной — ремеслом, которое в старину было таким же обыденным, как рубка дров. Спор между этими версиями неразрешим без документа XVII века, но обе они ведут в крестьянскую или посадскую среду, где простые прозвища становились основой для родовых имён.