Фамилия Лугуша — редкий случай, когда основа неочевидна, а суффикс указывает на нетипичную модель образования. В ней нет стандартного окончания -ов или -ин, зато есть -уша, которое в русской ономастике работает как уменьшительно-ласкательный или прозвищный формант. Такие фамилии обычно застывали в форме прозвища или внутрисемейного имени и не проходили через этап патронимической приписки. В словаре Б. Унбегауна похожие модели (Малюша, Гаврюша) отнесены к разряду образованных от личных имён, но с корнем «луг-» здесь всё сложнее.

Самая прямая версия — от слова «луг». Прозвище Лугуша могли дать человеку, жившему у заливного луга, владельцу покоса или пастуху. В говорах слово «луг» имело и более узкое значение — сырая, поросшая травой низина, часто с кустарником. Но суффикс -уша придаёт основе скорее личный, чем топографический оттенок: так могли называть не просто «того, кто на лугу», а скорее «лугового парня» или «лужочка» — в ласковом или ироничном смысле.

Есть и другая гипотеза: Лугуша могло быть производным от крестильного имени Лука (через форму Луканя — Лукуша). В таком случае фамилия попала бы в ряд с Лукашовым и Лукиным, но с другим суффиксом. Однако эта версия слабее: переход «к» в «г» в русских говорах нехарактерен, а форма «Лукуша» фиксируется отдельно. Правдоподобнее, что Лугуша — самостоятельное прозвище, не связанное с церковным именем.

Географически фамилия встречается точечно. По данным современных телефонных справочников и баз ЗАГС, носители сосредоточены в западных областях России — Брянской, Смоленской, а также в Беларуси. Это зона, где диалектное слово «луг» активно употреблялось, а прозвищные фамилии на -уша сохранялись дольше, чем в центральных регионах.

Социальный контекст прост: фамилия недворянская, скорее крестьянская или мещанская. В ревизских сказках XIX века её носители, скорее всего, значились как государственные или помещичьи крестьяне. Никакой связи с титулами или известными родами нет — Лугуша осталась в низовых слоях, что и делает её типичной для своей модели.