Фамилия Лукинов — одна из тех, где за простой на первый взгляд основой скрывается не один, а сразу несколько возможных источников. Вопреки распространённому мнению, она не всегда напрямую связана с именем Лука. Да, церковное имя Лука (от латинского lux — «свет») действительно лежит в основе, но фамилия образована не от него самого, а от его производных, обиходных форм. В старину Луку могли называть Луконя, Лукута, Лутоня или Лутоха — эти варианты и дали жизнь разным ветвям фамилии.

Ключевой элемент здесь — суффикс -ин. В русской ономастике он указывает на принадлежность: «чей?» — «сын Лукина» или «внук Лукони». Если бы фамилия происходила напрямую от имени Лука, мы бы скорее увидели форму Лукин (как, например, Иванов от Иван, Петров от Пётр). А вот Лукинов — это уже вторая ступень словообразования: сначала от имени Лука появилось уменьшительное или обиходное Лукиня (или Луконя), а уже от него — фамилия. Такая модель встречается реже, чем прямой патроним, поэтому фамилия Лукинов — более редкий и интересный случай.

Сложность ещё и в том, что в некоторых говорах имя Лукьян (тоже от латинского Lucianus — «сын Луки, светлый») могли произносить как «Лукиян». В беглой речи окончание могло редуцироваться, и фамилия записывалась на слух как Лукинов, хотя по документам предка могли звать Лукьяном. Поэтому для части носителей фамилии возможна связь не с Лукой, а именно с Лукьяном.

О точном месте возникновения фамилии говорить сложно: процесс формирования русских фамилий растянулся на несколько столетий, и Лукиновы могли появиться независимо в разных регионах — от новгородских земель до южных окраин. Однако суффикс -ин чаще встречается в северных и центральных областях России, в то время как на юге и востоке предпочитали -ов/-ев. Это даёт осторожную зацепку: корни фамилии, скорее всего, лежат в северо-восточной или центральной части страны.

В итоге фамилия Лукинов — это не просто отсылка к «светлоносному» Луке, а целый узел народных вариантов имени, диалектных особенностей и словообразовательных ходов. Она показывает, как живой язык перерабатывал церковные имена, создавая новые, уже чисто русские фамильные формы.