Фамилия Лукьяновец с первого взгляда кажется простой: взять имя Лукьян и добавить суффикс. Но именно суффикс здесь — ключ к разгадке. В отличие от массовых Лукьяновых (на -ов), форма на -ец указывает на совсем другой механизм образования. Это не «сын Лукьяна», а «выходец из места, связанного с Лукьяном» или «человек из рода Лукьяна». Такая модель типична для западнорусских земель и особенно для украинского и белорусского ономастикона.

Основа фамилии — каноническое мужское имя Лукиан (в народной форме Лукьян). В святцах это имя носили несколько раннехристианских мучеников, а на Руси оно было распространено во всех сословиях, хотя чаще встречалось у крестьян и мещан. Но если бы предка звали Лукьян, его дети скорее стали бы Лукьяновыми. Вариант Лукьяновец говорит о другом: так могли прозвать человека, который пришёл из села или хутора, называвшегося Лукьяново, Лукьяновка или Лукьянцы. Переселенцам часто давали прозвище по покинутой деревне, и оно закреплялось как фамилия.

Есть и вторая, более редкая версия. В некоторых говорах суффикс -ец мог указывать на принадлежность к определённой группе людей, объединённых общим признаком. Лукьяновцем могли назвать не просто выходца, а, например, слугу или крепостного человека, принадлежавшего помещику Лукьянову. В этом случае фамилия указывала на социальный статус: «чей ты?» — «лукьяновский», то есть человек Лукьянова. Однако эта версия менее вероятна: для обозначения принадлежности чаще использовали суффиксы -ов/-ев или -ский.

География фамилии подтверждает её западнорусское происхождение. Наибольшая концентрация Лукьяновцев исторически фиксируется на территории современной Украины (особенно в Житомирской и Хмельницкой областях) и в юго-западных регионах Беларуси. В России фамилия встречается реже и часто оказывается «привозной» — её носители переселялись в центральные губернии или на Урал в ходе аграрных миграций XIX века.

Интересно, что фамилия Лукьяновец не прошла путь дворянского закрепления. В списках столбового дворянства она не встречается. Её носители — в основном крестьяне, мещане и однодворцы. В документах XVII–XVIII веков так могли записать казака, ремесленника или вольного хлебопашца. Фамилия сохранила живой отпечаток местной идентичности: она не говорит о знатном предке, а честно указывает на то, что человек «оттуда, где Лукьяны живут».