Фамилия Лютров — хороший пример того, как за внешне простой основой может скрываться неочевидная история. На первый взгляд, корень «лют-» прямо указывает на прилагательное «лютый»: свирепый, злой, беспощадный. Однако в русской антропонимии прозвища с таким значением давали не только за характер. «Лютым» могли назвать опасного зверя (волка, медведя) или даже нечистую силу, а в переносном смысле — человека, который «лютует» в работе, бьётся без устали. Но есть и другая, менее очевидная версия.

Суффикс «-ов» указывает на стандартную патронимическую модель: Лютров — сын Лютра. А вот что такое «Лютр»? Это могла быть народная форма крестильного имени Лютер (от древнегерманского liut — «народ»). В России это имя встречалось крайне редко, но в среде немецких переселенцев или в западнорусских землях, где было сильное влияние Польши и Прибалтики, оно могло трансформироваться в Лютр. Тогда фамилия Лютров — не от «лютого», а от христианского имени, которое со временем обрусело.

С точки зрения географии, фамилия редкая и не имеет ярко выраженного «гнезда». Она встречается разрозненно: от Псковской области до Урала, что косвенно подтверждает версию о двух независимых источниках. В одном случае это могло быть прозвище, закрепившееся за крестьянином или ремесленником, в другом — фамилия потомка обрусевшего немца или поляка, чей предок носил имя Лютер.

Сравните с однокоренными фамилиями: Лютов, Лютый, Люткин. Лютров стоит особняком — у него нет суффикса прилагательного, а есть именно «-ов», что подчёркивает родовую принадлежность. То есть даже если основа — «лютый», то фамилия образована не напрямую, а через промежуточную форму «Лютр» (человек по прозвищу Лютый, но в народном произношении). Именно этот нюанс — редкая словообразовательная цепочка — и делает Лютрова интересным для этимолога.