Фамилия Махнорылов — редкий и выразительный памятник славянской прозвищной традиции. В её основе лежит личное прозвище Махнорыл, которое, судя по строению, сложилось из двух смысловых частей. Первая часть отсылает к глаголу «махать», а вторая — к слову «рыля». Здесь скрыт неожиданный поворот: «рыля» — это искажённое народное название лиры, старинного струнного инструмента. С такой лирой, точнее, с её разновидностью — трёхструнной рылей, по городам и весям ходили нищие старцы, а слепые певцы исполняли под неё малорусские думы. Играли на рыле не смычком, а вращая специальную лебёдку, отсюда, вероятно, и «машущая» часть прозвища: движение рукой, приводящее инструмент в действие, было самым заметным в облике музыканта.

Стало быть, Махнорылом в народе могли называть либо бродячего лирника, либо мастера, который такие инструменты делал. Прозвище закрепилось за человеком, а его потомки со временем получили фамилию Махнорыловы — по стандартной модели на -ов, указывающей на принадлежность роду. Суффикс здесь работает классически: отвечает на вопрос «чей?» и превращает личное прозвище в семейное имя.

Впрочем, есть и другая версия происхождения, хотя и менее изящная. Не исключено, что прозвище имеет белорусские корни и связано со словом «махляр» — так в некоторых говорах называли плута и мошенника. Тогда «Махнорыл» могло быть не безобидным прозвищем музыканта, а нелестной характеристикой человека с тёмной репутацией. Эта гипотеза выглядит правдоподобной, но уступает первой: слишком уж конкретна и наглядна картина с рылей, чтобы отбрасывать её ради бытовой ругани. Скорее всего, перед нами именно прозвище по занятию, а не по пороку.

Точное место и время возникновения фамилии назвать трудно: русские фамилии складывались веками, и процесс этот шёл неравномерно в разных землях. Но само существование такой фамилии — живое свидетельство того, что в её основе лежала реальная, узнаваемая в народе деталь: либо уличный музыкант с лебёдкой в руках, либо хитрец, которого остерегались соседи. В любом случае, фамилия Махнорыловых — это не просто набор букв, а застывший портрет далёкого предка, чьё прозвище оказалось настолько цепким, что пережило столетия.