Фамилия Макштадт звучит не по-русски, и это верная зацепка. Перед нами немецкая или еврейская (ашкеназская) фамилия, которая сложилась из двух корней. Первый — «Мак» — это сокращение от имени Мордехай или, реже, от Макс. Второй — «штадт» — по-немецки значит «город». В буквальном, бытовом переводе фамилия означала «житель города Мордехая» или, если отталкиваться от прозвища, «горожанин Мака».

Ключевой вопрос: откуда взялся «город» в фамилии? В немецкой ономастике есть целый пласт фамилий на -штадт, которые указывали на выходца из конкретного города: Бернштадт, Фрейштадт, Нойштадт. Но Макштадт — случай иной. Здесь «штадт» стал не топонимом, а частью прозвища. В XIX веке, когда еврейское население Российской империи и Австро-Венгрии обязали брать фамилии, многие выбрали или получили «красивые» составные фамилии. «Мак» (Мордехай) плюс «штадт» давали ощущение основательности, оседлости, принадлежности к городскому сословию, а не к местечку. Это была фамилия-статус, а не фамилия-адрес.

Географически фамилия тяготеет к западным губерниям Российской империи — современным Беларуси, Литве, Польше и Украине. Встречается она и у потомков немецких колонистов, но значительно реже. У немцев «Мак» почти всегда сокращение от имени Макс, и фамилия тогда читалась бы как «город Макса» — прозвище, данное человеку, который переехал из города, где жил некий Макс. Однако для еврейской среды модель «личное имя + штадт» была типовой и продуктивной, поэтому версия с Мордехаем выглядит убедительнее.

Словообразовательная модель проста: сложение двух основ без суффикса. Фамилия не склоняется по падежам в русском языке (Макштадт, Макштадту, о Макштадте), что сразу выдает её иноязычное происхождение. В дореволюционных метрических книгах можно встретить варианты написания: Макштат, Макштад, а также сдвоенное «тт» на конце — Макштадтт, но это уже следствие канцелярской путаницы.

Если ваши предки носили фамилию Макштадт, они почти наверняка были городскими жителями западных губерний, вероятно, ремесленниками, мелкими торговцами или служащими. Фамилия не указывает на дворянство или крестьянство — она маркирует именно среду местечкового и городского еврейства или, с меньшей вероятностью, немецких колонистов-горожан.