Фамилия Манец — один из тех случаев, когда за коротким и звучным словом стоит неожиданное и очень конкретное прозвище. В вологодских говорах «манцом» называли человека блажного, шального, безумного. Основа здесь — глагол «манить», но не в привычном значении «завлекать, приманивать», а в диалектном, где тот же корень давал слова со значением «блажить, дурить, сходить с ума». Так что предок-носитель фамилии, скорее всего, был человеком со странностями: не от мира сего, с причудами, которых в деревне побаивались или посмеивались.

Словообразовательная модель проста и прозрачна: суффикс -ец образует имя носителя признака. То есть «манец» — это буквально «тот, кто манит», «тот, в ком есть мана». В отличие от более распространённых фамилий с суффиксами принадлежности (-ов, -ин), Манец застыла в форме прямого прозвища, без дополнительного патронимического оформления. Это характерно для украинской и белорусской традиции, а также для южнорусских говоров. Встречается фамилия и у поляков, и у белорусов, и у русских, причём в каждом регионе могла быть своя окраска: на западе «манец» — скорее «обманщик, плут» (от того же «манить» в значении «обманывать»), а на севере Руси — «чудак, блажной».

Интересно, что фамилия не получила широкого распространения и осталась относительно редкой. Это говорит о локальном, «гнездовом» характере прозвища: в одной волости Манцы могли жить компактно, а в соседней — не встречаться вовсе. Сравните с однокоренными фамилиями: Манин, Манилов, Манаков — все они тоже от «манить», но через разные суффиксы и с разными смысловыми оттенками. Манец же стоит особняком: он не «сын Мани» и не «человек из рода Маниных», а сам по себе — прозвищное имя, которое закрепилось за конкретным человеком и его потомками.