Фамилия Манжосин — редкий пример, когда за короткой основой стоит сразу несколько языковых загадок. Она образована по стандартной русской модели: к прозвищу Манжоса добавили притяжательный суффикс -ин, указывающий на принадлежность («чей?» — «Манжосин сын»). Поэтому, чтобы понять значение фамилии, нужно разобраться с прозвищем.

Самая обоснованная версия связывает прозвище Манжоса с литовским глаголом manžyti — «жеманиться, кривляться, баловаться». Это не просто описание манер, а типичное для русской ономастики прозвище по поведению: так могли назвать капризного ребёнка или взрослого с причудливыми замашками. Литва исторически граничила с русскими землями, и заимствования из балтийских языков в бытовой лексике — частое явление.

Другие версии менее убедительны, но тоже имеют право на существование. Французское manger («есть») или немецкое Mangel («недостаток, изъян») вряд ли напрямую дали бы русское прозвище, но могли попасть в язык через польское посредничество или как армейское прозвище, занесённое солдатами, вернувшимися из заграничных походов. В таком случае Манжосой могли прозвать человека с отменным аппетитом или, наоборот, разорившегося торговца — того, кто «проел» своё состояние.

Тюркская версия от слова manzara («зрелище, вид, пейзаж») выглядит натянутой: она объясняет не столько прозвище человека, сколько возможное название местности, но не даёт ясной мотивировки.

Обратите внимание на суффикс -ос- в основе прозвища. В русском языке он редок и часто указывает на экспрессивную, шутливую или ироничную окраску (сравните с прозвищами Нос, Голос, Торос). Это дополнительно подтверждает, что Манжоса — не описание внешности или ремесла, а именно характеристика поведения.

Фамилия Манжосин — памятник не столько славянской письменности, сколько сложного культурного обмена между балтийскими, славянскими и, возможно, западноевропейскими языками. Точно определить место и время её возникновения сейчас нельзя, но ясно одно: в основе лежит живое, образное прозвище, которое дали неординарному человеку.