Фамилия Мелякин (а также её форма Мелякины) звучит для русского уха почти привычно, но за ней скрывается не славянское, а финно-угорское наследие. Это не прозвище от «меля» или «мельника», как могло бы показаться, а след эрзянского имени или прозвища. В основе лежит личное имя Меляка, которое и дало жизнь фамилии через стандартную русскую модель: имя + притяжательный суффикс -ин, отвечающий на вопрос «чей?». То есть Мелякин буквально означает «сын Меляки», «ребёнок Меляки».

Что значило само имя Меляка? Здесь исследователи расходятся, и обе версии по-своему интересны. Первая возводит его к эрзянскому слову «мель» — «желание, стремление», а также «мысль». Тогда имя Меляка можно понять как «думающий», «желающий» или даже «задумчивый». Вторая гипотеза связывает имя с эрзянским «мелят» — «в прошлом году». В этом случае прозвище могло получить, например, поздний ребёнок или тот, кто родился в прошлом году, — своего рода временная метка, которая закрепилась за человеком.

Оба объяснения имеют право на существование, но первое выглядит убедительнее: имена, образованные от абстрактных понятий вроде «мысли» или «желания», встречаются у финно-угорских народов чаще, чем «календарные» прозвища. Впрочем, без письменных источников по конкретной семье утверждать что-то наверняка нельзя.

Сама фамилия — редкий пример того, как русская словообразовательная форма (суффикс -ин) наложилась на нерусскую основу. Такое случалось в Поволжье, где эрзя и мокша веками жили бок о бок с русскими, и их имена при крещении или при переписях адаптировались к русскому ладу. Фамилия Мелякин — живой памятник этому взаимодействию, финно-угорской письменности и культуры, хотя точное время и место её возникновения сейчас установить сложно: процесс формирования фамилий у народов Поволжья растянулся на столетия и шёл неравномерно.