Фамилия Митинёв — редкий случай, когда суффикс выдаёт не только способ образования, но и возможный диалектный след. На первый взгляд, перед нами типичная патронимическая модель на -ев, то есть фамилия, образованная от имени или прозвища Митинь. Но если присмотреться к ударению и написанию, становится ясно: здесь не просто «Митин» с наращённым -ёв, а самостоятельная форма, которая могла возникнуть в говорах, где окончание -ёв заменяло привычное -ев или -ин.

Основа фамилии — уменьшительная форма имени Дмитрий. В русской традиции Дмитрий давал целый веер производных: Митя, Митька, Митюня, Митяй, Митень. Форма Митинь — более редкая, она встречается в северных и северо-западных говорах, где мягкое окончание -инь было характерно для ласкательных или просторечных вариантов. Отсюда и фамилия Митинев, которая со временем, под влиянием местного произношения, превратилась в Митинёв. Ударение на последний слог — дополнительное подтверждение: в говорах, где «ёкали», фамилии вроде Митинёв, Козулёв, Семёнов звучали естественно.

По сути, предок носителя этой фамилии был просто Митинь — то есть Митя, Дмитрий. Никакого сложного прозвища или ремесла за этим не стоит. Фамилия чисто патронимическая: «чей?» — Митинев сын, позже закрепившаяся как Митинёв. Социально это, скорее всего, крестьянская или мещанская фамилия: в дворянской среде такие диалектные формы не приживались, там предпочитали более литературные Митины или Дмитриевы.

География фамилии узкая. Митинёвы встречаются в основном в центральных и северных областях России — в Вологодской, Архангельской, Костромской, а также на Урале, куда переселенцы принесли свой говор. В южных регионах и в Сибири фамилия редка. Встречается и вариант написания Митинев, без «ё», но с тем же значением — это более поздняя орфографическая запись, когда букву «ё» заменяли на «е» в документах.

Сравнение с однокоренными фамилиями — Митин, Митюков, Митяев — показывает, что Митинёв стоит особняком. Митин — самая массовая форма, от простого Митя. А Митинёв — как раз тот случай, когда суффикс и ударение сохранили память о местном говоре, в котором жил первый носитель. Это не ошибка писаря и не случайное искажение, а живая диалектная черта, закреплённая в фамилии.