Фамилия Молочнюк образована от прозвища Молочнюк, которое восходит к прилагательному «молочный». Чаще всего такое прозвище указывало на профессию предка: скорее всего, он торговал молочными изделиями или делал кувшины для молока. Но это лишь одна из возможных версий. Молочнюком могли называть и сына кормилицы, то есть молочного брата, а также человека с бледной кожей и волосами — «молочного» вида.

Сам корень здесь — «молоко», и это не случайно. У славян молоко всегда стояло в одном ряду с хлебом как главная пища, а заодно было объектом мифологических верований и магических ритуалов. Материнское молоко наделялось сакральным значением: молочное родство охранялось обычным правом наряду с другими видами ритуального родства. При этом отношение к молоку не было однозначно светлым. По верованиям западных белорусов, душа младенца, не успевшего попробовать «грешного материнского молока», идет прямо в рай и становится ангелом, а душа вкусившего молоко сначала попадает в чистилище. Болгарские легенды рассказывают, что молоко произошло от одной из трех голов змея лами: святой Георгий отрубил их, и из них потекли три реки — молоко, пшеница и вино. Словенская легенда добавляет бытовую деталь: когда-то вымя у коровы было на все брюхо, молока было «как воды», и люди возгордились — бабы купали в молоке детей и сами умывались им. Тогда Бог отнял у коровы вымя, но кошки замяукали и упросили оставить несколько сосков.

Суффикс -юк в фамилии Молочнюк типичен для украинской и белорусской традиции именования: он указывает на принадлежность к роду, часто по отцу или по прозвищу старшего в семье. То есть Молочнюк — это «сын Молочнюка» или «человек из рода Молочнюков». Такая модель широко распространена на западе Украины и в Полесье, где фамилии с этим суффиксом встречаются особенно часто. В русском варианте подобное прозвище скорее дало бы фамилию Молочников, но форма Молочнюк сохранила региональный колорит.

Интересно, что фамилия могла закрепиться и как указание на род занятий, и как прозвище по внешности, и как след родственных связей. Точную версию для конкретной семьи можно установить только по архивным записям, но сама многозначность основы делает фамилию живой: за ней стоит не одно ремесло, а целый пласт народных представлений о молоке — от сакрального до греховного, от божественного до будничного.