Фамилия Молотковская — женская форма фамилии Молотковский, и её разбор стоит начать с суффикса. Окончание -ская указывает на типичную модель образования для дворянских или польско-шляхетских фамилий, а также для фамилий, произошедших от географических названий. В русской традиции суффикс -ский нередко закреплялся за теми, кто владел землёй или происходил из определённой местности, хотя в XIX веке его могли присваивать и духовенству, и выходцам из мещан.

Основа фамилии — «Молотков» — восходит к слову «молоток». В славянской ономастике это типичное прозвище по профессии или инструменту. Молотком работали кузнецы, молотобойцы, камнетёсы — люди, чей труд требовал силы и точности. Прозвище Молоток могли дать и за характер: резкого, настойчивого, «бьющего в одну точку» человека. Таким образом, предок носительницы фамилии, скорее всего, был ремесленником или человеком с прозвищем, а сама фамилия образовалась от его имени или места.

Интересно, что фамилия Молотковская встречается реже, чем Молотков, что говорит о её локальном бытовании. Географически она может быть связана с населёнными пунктами вроде Молотково — такие деревни есть в Тверской, Псковской и Смоленской областях. В этом случае фамилия указывает на выходца из этих мест: «Молотковский» — тот, кто из Молоткова. Вариант с суффиксом -ский вместо -ов типичен для западнорусских и белорусских земель, где была сильна польская ономастическая традиция.

По сословной принадлежности однозначного ответа нет. Если фамилия образована от названия поместья, её носители могли быть мелкопоместными дворянами или шляхтой. Если же от прозвища — скорее, крестьянами или посадскими людьми, получившими фамилию при переписи. В любом случае, корень «молот» прочно связывает фамилию с миром труда и ремесла, а не с книжной или военной элитой.

С точки зрения словообразования, Молотковская стоит в одном ряду с фамилиями Кузнецовский, Топоровский, Плуговский — все они образованы от названий орудий труда, но с «дворянским» суффиксом. Это создаёт любопытный контраст: простое ремесленное прозвище облечено в форму, которая в XVIII–XIX веках ассоциировалась с привилегированными слоями. Такое смешение — не редкость для восточнославянских фамилий, где форма не всегда отражает реальный социальный статус предка.