Фамилия Муштаватая — редкий случай, когда окончание выдаёт женский род, но сама фамилия может быть как женской, так и мужской, если в исходной форме она склоняется как прилагательное. В русской традиции фамилии на -ая/-яя чаще всего принадлежат женщинам, а мужской вариант звучал бы как Муштаватый. Однако в современных документах нередко фиксируют именно женскую форму как неизменяемую для обоих полов, что создаёт путаницу.

Корень фамилии — «муштаватый» — восходит к диалектному прилагательному, которое в южнорусских и украинских говорах означало «рябой», «покрытый оспинами» или «пятнистый». Слово «муштаватый» связано с «мушта» — так в некоторых регионах называли веснушки, мелкие крапинки или следы от оспы. Вероятно, прозвище Муштаватый давали человеку с заметными следами на коже, возможно, переболевшему оспой или просто обладателю веснушчатого лица.

Суффикс -аватый (-еватый) в русском языке указывает на неполноту качества: не просто «рябой», а «слегка рябой», «с налётом ряби». Такая модель словообразования типична для прозвищ, описывающих внешность: лысоватый, горбатый, носатый. Фамилия Муштаватая — прямое застывшее прилагательное в форме женского рода, что встречается реже, чем фамилии на -ов/-ев, но не уникально: достаточно вспомнить фамилии Толстая, Кривая или Худяя.

Географически фамилия тяготеет к югу России и Украине, особенно к бывшим землям Слобожанщины и Черноземья. В документах XIX века «муштаватыми» называли крестьян с приметной внешностью, и фамилия могла закрепиться за целым родом, где прозвище перешло по наследству. В отличие от фамилий, образованных от имён или профессий, эта напрямую описывает физическую черту — и в этом её историческая ценность: она сохраняет живую диалектную лексику, которая почти исчезла из речи.

Споров о происхождении корня почти нет: версия с тюркскими заимствованиями (например, от «мушта» — «кулак» в арабском через турецкий) маловероятна, так как суффикс -аватый прочно привязан к славянской модели прилагательных. Так что фамилия Муштаватая — чистый пример того, как народное словотворчество фиксирует внешность предка в одной грамматической форме, не требующей сложных разысканий.