Фамилия Надежников в своей основе имеет прозвище Надежник, которое восходит к прилагательному «надежный». Так могли назвать крепкого, храброго мужчину, надёжного защитника и опору семьи. Однако у этой фамилии есть и вторая, не менее интересная версия происхождения — искусственная. Речь идет о так называемых семинаристских фамилиях, которые массово создавались в духовных училищах в XVIII–XIX веках. Благозвучную фамилию Надежников могли дать ученику семинарии в награду за блестящие успехи в учебе, как символ надежды, которую он подавал. В этом случае фамилия не связана с прозвищем предка, а является сознательно сконструированным именованием.

В родственном ряду стоят фамилии Надеждин, Надеждина, Надеждинский, Надеждов и другие. Они образованы от той же основы, но с разными суффиксами, что отражает разные пути формирования русских фамилий. Модель с суффиксом -ов, как в Надежникове, типична для фамилий, образованных от прозвищ или имен, оканчивающихся на согласный. Здесь же мы видим двойной суффикс: -ник и -ов, что указывает на прозвище Надежник, которое закрепилось за человеком как наиболее употребительное именование, а затем легло в основу фамилии.

Исторические документы, на которые ссылается С. Б. Веселовский, упоминают родственные прозвища. Например, Надежа Михайлович Игнатьев жил в первой половине XVI века, а Надежа Богданович Владыка — в Коломне в XVI веке. Эти примеры показывают, что основа «надеж-» бытовала в русском именослове задолго до появления фамилий как таковых. Прозвища с таким корнем подчеркивали положительные качества человека, на которого можно положиться. Так и потомок человека, обладающего прозвищем Надежник, со временем получил фамилию Надежников.

Интересно, что фамилия Надежников встречается реже, чем Надеждин, и это делает её более локальной и конкретной. Если версия о прозвище верна, то предок носителя фамилии был человеком, на которого полагались в трудную минуту, возможно, старостой, воином или главой большого семейства. Если же версия о семинарии верна, то фамилия несет в себе отпечаток образовательной политики своего времени, когда церковь стремилась дать будущим священникам благозвучные и назидательные фамилии. Обе версии правдоподобны, и без дополнительных генеалогических изысканий выбрать одну из них сложно, но прозвищная основа выглядит более естественной для народной традиции именования.