Фамилия Нарицын — редкий пример того, как за привычной фамильной формой скрывается неочевидная и даже спорная история. Если разбирать её по составу, всё просто: суффикс -ын указывает на принадлежность, а основа — личное имя или прозвище Нарица. Но что именно стояло за этим словом, вопрос открытый, и тут сталкиваются две совершенно разные версии.

Первая трактовка отсылает к древнерусским мирским именам-оберегам. Нарица — это «подкожная рана, язва». Звучит странно для имени, но именно в этом и был смысл. Наши предки верили: если назвать ребёнка неблагозвучным словом, злые духи не позарятся на него и не заберут. Родители, надеясь вырастить здорового малыша, специально давали ему имя-оберег вроде Нарицы. Такой обычай был широко распространён в дохристианской и раннехристианской Руси, и в этом контексте фамилия оказывается не оскорбительной, а защитной.

Вторая версия переводит разговор из области имён в область прозвищ. Нарица могла быть связана с диалектным глаголом «норить» — ловить рыбу неводом подо льдом. Тогда прозвище закрепилось за человеком, чьим ремеслом был зимний подлёдный лов, и потомки этого рыбака со временем стали Нарицыными. Эта гипотеза правдоподобна, но уступает первой: слишком уж специфичное занятие, чтобы породить устойчивое прозвище, тогда как охранительные имена встречались повсеместно.

Обратите внимание на написание: в корне «а», а не «о». Если бы фамилия произошла от «норить», логичнее было бы ожидать форму Норицын. Смена гласной возможна, но именно вариант с «а» сближает фамилию с тем самым словом «нарица» в значении «рана». Поэтому версия об обереге выглядит убедительнее.

Точное место и время возникновения фамилии Нарицын установить сложно — фамилии на Руси складывались веками, и документальные следы конкретной семьи теряются в глубине столетий. Но даже без точных дат ясно: перед нами памятник народной культуры, в котором отразились и древние верования, и бытовой уклад, и живая народная речь.