Фамилия Настин в первой версии восходит к прозвищу Наста, а оно — к глаголу «настовать», то есть «стеречь, сторожить, караулить, наблюдать, следить». Скорее всего, Настом называли сторожа, хотя не исключено, что прозвище закрепилось за человеком подозрительным, который за всеми присматривал. Глагол этот из народной речи, поэтому и прозвище звучало просто и по-деревенски, без книжного налёта.

Есть и вторая версия, более привычная для уха: Настя — это уменьшительная форма имени Анастасия, которое с греческого переводится как «воскресшая». Но здесь важно понимать, как устроена фамилия. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Настин буквально значит «сын Насти» или «человек из семьи Насти». Фамилии от женских имён встречаются заметно реже, чем от мужских, и возникали они в особых обстоятельствах: когда женщина становилась главой семьи — после смерти или тяжёлой болезни мужа, либо пока он годами отсутствовал. Времена рекрутских наборов, когда солдата забирали в армию на 25 лет, таких случаев давали немало. Дома оставалась хозяйка, и дети уже писались по ней — Настины.

Какая версия правдоподобнее? Тут надо смотреть на сам корень. Если бы фамилия шла от Анастасии, мы бы чаще встречали формы Настасьин или Настасьев — от полного имени. А краткая Настя дала бы скорее Настьин, с мягким знаком. Форма Настин, без мягкого знака, больше похожа на образование от прозвища Наста, которое как раз и связано с «настовать». Поэтому версия со сторожем выглядит убедительнее: она объясняет и звучание, и редкость фамилии.

Хотя и отбрасывать версию с женским именем полностью нельзя. В некоторых говорах Настей могли звать не только Анастасию, но и просто женщину, которая держала дом в одиночку. Тогда фамилия Настин — это память о конкретной сильной женщине, родоначальнице, чьё имя закрепилось за целым родом. Такое в истории случалось, пусть и нечасто.

Так что у фамилии Настин двойная биография: либо предок был человеком зорким, сторожил добро и за всем наблюдал, либо в основе лежит женское имя, а фамилия появилась в нелёгкую пору, когда женщина поднимала детей без мужа. Обе версии по-своему интересны, и обе уводят нас в те времена, когда фамилии только начинали закрепляться за семьями.