Фамилия Настина чаще всего отталкивает от прозвища Наста, а не от имени. В его основе — древний глагол «настовать», то есть «стеречь, сторожить, караулить, наблюдать, следить». Так могли назвать сторожа или человека, который в силу обязанностей всегда был начеку. Связь с именем Настя, уменьшительной формой Анастасии («воскресшая» по-гречески), тоже существует, но она вторична и встречается реже.

Почему версия с прозвищем убедительнее? Фамилии, образованные напрямую от женского имени, в русской традиции редки. Они появлялись в особых ситуациях: когда женщина становилась главой семьи — после вдовства, тяжёлой болезни мужа или его долгой отлучки. Времена рекрутских наборов, когда мужчин забирали в армию на 25 лет, давали немало таких поводов. Но массово фамилии на -ин строили от мужских прозвищ и имён, поэтому «Наста»-сторож выглядит более типичной основой.

Сама модель образования проста: к основе Наста добавили притяжательный суффикс -ин, который отвечал на вопрос «чей?» — «сын Насты». Такой способ использовали в северных и центральных русских говорах, где фамилии на -ин и -их/-ых соседствовали с более распространёнными на -ов/-ев. Географически Настины чаще встречаются там, где слово «настовать» бытовало в живой речи, — в Поволжье и на севере.

Путаница с именем Анастасия подкреплена тем, что прозвище Наста звучит так же, как краткая форма имени. Но если бы фамилию давали по матери, мы бы чаще видели документы, где женщина названа поименно, а не просто «Наста». Для XVI–XVII веков, когда фамилии закреплялись, типичнее фиксация мужского занятия.

Потомок человека с прозвищем Наста, будь то сторож или бдительный наблюдатель, со временем получал фамилию Настина. Сын такого Насты, его внуки и правнуки уже не задумывались о древнем смысле — для них это было просто родовое имя. Сейчас фамилия звучит мягко и почти лирично, но за ней стоит вполне земная история: человек, чья работа требовала неусыпного внимания.