Фамилия Наволока — яркий пример того, как русская фамилия может быть образована не от имени, а от предмета быта или действия. В её основе лежит слово «наволока», которое в старину имело два основных значения, и оба могли дать прозвище.

Первое и самое очевидное — наволочка, чехол для подушки. В этом значении слово звучало как «наволока» (ударение на второй слог). Прозвище Наволока могли дать портному, торговцу постельным бельём или просто человеку, который шил или продавал наволоки. Однако есть и вторая, более редкая версия: в некоторых говорах «наволокой» называли наносную землю, пойменный луг или намытый берег (от глагола «наволочь» — натаскать, нанести). В этом случае прозвище могло относиться к крестьянину, жившему на таком участке, или к человеку, который «наволок» — притащил что-то лишнее, не своё (ироничное прозвище для вора или лодыря).

Словообразовательная модель здесь проста и архаична: фамилия застыла в форме именительного падежа единственного числа без суффикса. Такие «чистые» фамилии (как Шуба, Ворона, Сорока) обычно древнее, чем патронимические на -ов/-ин. Они фиксировали прозвище напрямую, без добавления «чей сын». В северных и центральных губерниях России такие фамилии встречались чаще, чем на юге, где преобладали формы на -енко.

Интересно, что фамилия Наволока не имеет однозначного «дворянского» или «крестьянского» следа. Судя по архивным данным, в XIX веке она встречалась у крестьян и мещан в Архангельской, Вологодской и Вятской губерниях — как раз там, где слово «наволока» в значении «пойма» было в ходу. Но и в центральных областях её носителями часто оказывались ремесленники, связанные с ткачеством или портняжным делом.

Аналогов по модели образования немного: можно вспомнить фамилии Наволочный или Наволочкин, но они уже содержат суффиксы и означают «сын наволочника». Наволока же — это прямое прозвище, которое «прилипло» к человеку и осталось в документах без изменений. Кем бы ни был ваш предок — ткачом, луговиком или просто человеком с цепким именем — фамилия сохранила эту бытовую, живую деталь русского языка, которую сегодня уже почти не услышишь.