Фамилия Немодин — редкий случай, когда её происхождение лежит почти на поверхности, но при этом ставит в тупик из-за кажущейся простоты. Она образована по стандартной русской модели с суффиксом -ин, который указывает на принадлежность: «чей сын?» — Немодин. Основа здесь — прозвище или мирское имя Немодя.

Ключ к разгадке — слово «немодя». В старых русских говорах «немодью» называли человека, который не следит за собой, одевается неряшливо, не по моде, или, в более широком смысле, нелюдимого, угрюмого и необщительного. В словаре Владимира Даля «немодя» — это «нелюдим», «дичок», «бирюк». Таким образом, родоначальник Немодиных мог получить прозвище за свой характер или небрежный внешний вид. Ирония судьбы: фамилия, звучащая как отрицание (не-модный), закрепилась именно за тем, кто когда-то «модой» пренебрегал.

Интересно, что фамилия Немодин практически не встречается в центральных областях России. Её основной ареал — Русский Север, особенно Архангельская область и прилегающие территории. Это характерно для фамилий, образованных от диалектных слов: они редко выходят за пределы своего региона, потому что прозвище было понятно только местным. В других губерниях носителя «Немоди» могли бы не понять или переиначить прозвище на свой лад.

В ономастике есть и альтернативная, менее правдоподобная версия: от канонического имени Емельян через его народную форму Немодья. Однако она спорна, поскольку для перехода «Емельян → Немодя» нет убедительных фонетических примеров в русской антропонимии. Гораздо логичнее видеть в основе чисто описательное прозвище, тем более что суффикс -ин прямо указывает на прозвищное происхождение, а не на крестильное имя.

С точки зрения социального статуса, Немодины — скорее всего, потомки крестьян или посадских людей, у которых прозвища были живыми и цепкими. Фамилия не дворянская, не семинарская (искусственная), а народная, возникшая в низовой среде. Носитель фамилии сегодня может с улыбкой воспринимать её значение: его предок был «не по моде» одет или нелюдим, но сама фамилия стала редким свидетельством живого великорусского слова, которое почти ушло из языка.