Фамилия Неороновы — редкий случай в русском ономастиконе, когда фамилия, звучащая по-русски, имеет, судя по всему, искусственное, книжное происхождение. В крестьянской или купеческой среде такие именования не возникали естественным путем, поэтому искать корни стоит не в ремесле или быте, а в образованной среде XIX века, где было принято составлять фамилии из классических языков.

Наиболее вероятная версия возводит основу к греческому слову neuron — «жила, нерв». В этом случае фамилию могли дать человеку жилистому, сухому, либо, что тоже правдоподобно, беспокойному и нервному. Прозвище Нерон или Неорон могло закрепиться за тем, кто постоянно суетился, дергался или был подвержен вспышкам раздражительности. Вторая версия отсылает к римскому имени Нерон, что значит «муж, мужественный». Но здесь важна не этимология, а культурный шлейф: имя императора, прославившегося жестокостью, давно стало нарицательным. Так могли прозвать человека с суровым, даже деспотичным нравом, и вряд ли такое прозвище было комплиментом.

Словообразовательная модель фамилии примечательна. Суффикс -ов в русском языке присоединяется к основам мужского рода, и здесь он работает безупречно. Однако обращает на себя внимание форма: если бы фамилию создавали от греческого neuron, ожидалось бы что-то вроде Невронов, с привычным для заимствований сочетанием «в». Написание через «о» — Неоронов — выдает руку человека, который либо не был знаком с греческим оригиналом, либо сознательно русифицировал непривычное звучание. Аналогичный случай — фамилия Розов, образованная от нарицательного «роза» вопреки грамматической логике, но по той же модели: внешний облик слова важнее его происхождения.

Версия о происхождении от имени Нерон тоже объясняет появление гласной «о» в корне. Римское Nero при адаптации в русском языке дало бы форму Неронов, но написание Неоронов выглядит как результат перестановки или народной этимологии, когда редкое имя подгоняли под более привычные модели. В любом случае, перед нами не случайное прозвище, а осознанное конструирование фамилии, что делает ее любопытным памятником русской культуры — свидетельством того, как в XIX веке люди стремились придать своим родам античный, книжный блеск.

Географию бытования фамилии проследить сложно: она слишком редкая, чтобы говорить о региональных очагах. Скорее всего, Неороновы — потомки одного человека, получившего такую фамилию в семинарии, где искусственные именования из греческого и латыни были обычным делом, или же в среде интеллигенции, увлекавшейся античностью. Точных сведений о знаменитых носителях нет, и это нормально для столь нечастого именования — его ценность не в громкой истории, а в необычной судьбе самого слова.