Фамилия Несынов, а вместе с ней и Несыновы, хранит память о прозвище, которое давали человеку на Руси. В его основе лежит древний корень «сын», но с отрицательной частицей «не». Такое имя-прозвище чаще всего получал приёмный ребёнок, которого воспитали чужие люди. Для окружающих он был «не сын» тем, кто его взрастил, отсюда и пошло это цепкое, бытовое прозвище. Оно закреплялось за человеком как основное именование, а его потомки уже носили отчество, а затем и фамилию Несыновы.

Словообразовательная модель здесь проста и характерна для славянского мира: прозвище Несын плюс типичный притяжательный суффикс -ов. Такой суффикс указывал на принадлежность роду, отвечая на вопрос «чей ты будешь?». Поэтому изначально Несынов означало «сын Несына», а уже затем закрепилось как родовое имя.

Интересно, что прозвище это не было редкостью в церковной среде. Известен Феофил Несын, игумен Батуринского монастыря в XVIII веке. До принятия сана он преподавал в Киевской академии и прославился тем, что сочинял стихотворные комедии для студенческого театра. Его прозвище, вероятно, досталось ему от предков или же было дано по той же модели, что и другим Несынам, — как указание на неродное происхождение.

Стоит оговориться: не всегда прозвище Несын означало буквально приёмного ребёнка. В крестьянской среде так могли назвать и позднего, долгожданного сына, родившегося у старых родителей, или же мальчика, который рос без отца и считался «несыном» в полной семье. Но самая распространённая и правдоподобная версия — именно сиротство или усыновление, когда родство по крови заменялось родством по воспитанию.

Сама фамилия Несынов — самобытный памятник славянской антропонимии. Она не имеет отношения к церковным календарным именам, а целиком выросла из народного, бытового прозвища. Такие фамилии особенно ценны для историков, потому что отражают живую речь и социальные отношения прошлого.

Точное время и место возникновения фамилии назвать сложно: прозвищные фамилии формировались в разных регионах независимо друг от друга. Где-то Несыновы могли появиться в XVI веке, где-то — на два столетия позже. Окончательный ответ может дать только глубокое генеалогическое исследование с привлечением архивных документов. Но уже сейчас ясно, что за этой фамилией стоит человеческая история, полная драматизма: история о том, как чужой ребёнок становился своим и как это закреплялось в имени на века.