Фамилия Никигов — редкая и неочевидная с первого взгляда. Если отбросить типичное окончание -ов, остаётся основа Никиг-, которая не встречается ни в крестильных святцах, ни в распространённых прозвищах. Здесь мы сталкиваемся с искажением исходного слова, которое произошло в живой речи.

Скорее всего, перед нами фонетический вариант фамилии Никитин. В русских говорах, особенно в северных и сибирских, конечное -ин в фамилиях часто переходило в -иг: Никитин произносили как Никитиг, а затем «т» перед «и» смягчалось и заменялось на «г». Механизм простой: язык стремился к более удобному произношению, и «Никитиг» со временем закрепилось на письме как Никигов. Подтверждение этой модели — реально существующие фамилии-двойники: Никитин и Никигов, Ильин и Ильигов, Кузьмин и Кузьмигов. Все они образованы от канонических имён (Никита, Илья, Козьма) по одному принципу: сначала патроним на -ин, потом диалектное оглушение и замена согласного.

Вторая, менее вероятная версия — связь с тюркским корнем. В некоторых тюркских языках «ник» или «нык» означает «пятно», «метка», а аффикс -иг/-ыг образует прилагательные. Тогда Никигов могло быть прозвищем человека с родимым пятном или особым знаком. Но эта гипотеза слабая: фамилия не встречается в регионах традиционного проживания тюркских народов, а её ареал — преимущественно русские области (Вологодская, Архангельская, Кировская). Поэтому версия с искажённым Никитиным выглядит гораздо убедительнее.

Географически фамилия Никигов тяготеет к северу европейской части России. В переписях XIX века её фиксировали в Вятской губернии и на Русском Севере — местах, где диалектные особенности речи были особенно устойчивы. Носители фамилии, скорее всего, были крестьянами или мещанами, а их предок носил имя Никита — одно из самых популярных в допетровской Руси (в честь святого Никиты Готского, покровителя воинов и земледельцев).

Таким образом, Никигов — это не отдельная редкая фамилия с неизвестным корнем, а «фонетический двойник» массовой фамилии Никитин. Она сохранила для нас звучание живой русской речи, где буква расходилась с произношением, а язык упрощал неудобные сочетания.