Фамилия Нурихановы образована от мужского тюркского имени Нурихан, что сразу указывает на её восточные корни. Разбираем имя по составу: основа «нури» восходит к казахскому слову со значением «лучезарный», «сияющий», а вторая часть — «хан» — древний титул, который первоначально обозначал вождя племени, например у кочевников Ирана и Афганистана. Таким образом, имя Нурихан можно осмыслить как «лучезарный хан» или «сияющий правитель».

Сам тип фамилии — с русским патронимическим суффиксом -ов, добавленным к восточному имени, — типичен для родов, которые вышли из тюркской среды, но оказались в орбите русского государства. Подобная модель словообразования говорит о том, что предки носителей фамилии уже жили в русскоязычном окружении, где отчество превращалось в наследственное родовое имя.

Исторический контекст здесь важен. Считается, что фамилии такого типа ведут начало от выходцев из Золотой Орды — либо от печенегов, либо от половцев, чьи потомки постепенно вливались в состав русского дворянства и служилого сословия. Корни фамилии Нурихановы уходят в XV–XVII века, когда многие нерусские по происхождению люди занимали заметное положение в России. Проникновению инонациональных основ в русские фамилии способствовал именно тот факт, что значительная часть дворянства имела нерусские корни, но при этом активно интегрировалась в местную культуру и административную систему.

Сведения о восточном происхождении фамилии Нурихановы подтверждаются самим именем родоначальника — оно сохраняет явные тюркские черты и не имеет аналогов в исконно русской именной традиции. Впрочем, стоит оговориться: утверждать, что все носители фамилии происходят именно от ордынской знати, было бы слишком смело. Скорее, перед нами типичный пример фамилии, которая фиксирует культурный и этнический обмен, происходивший на протяжении столетий на стыке разных миров.

Сегодня фамилия Нурихановы бытует преимущественно в среде народов Поволжья, Приуралья и Средней Азии, где исламские имена с компонентом «хан» были широко распространены. В этом смысле она — не столько памятник древней аристократии, сколько живое свидетельство того, как личное имя, пройдя через несколько языков и культурных слоёв, закрепилось в качестве родового обозначения.