Фамилия Нужина образована от мужского имени Нужа, которое относится к древнему пласту славянских «охранительных» имён. Родители нарекали так ребёнка не в насмешку, а с обережной целью: считалось, что имя, означающее бедность и нужду, отведёт от человека настоящие несчастья. Злые силы, по поверью, не тронут того, кого уже нарекли «горемыкой», — им просто нечего будет забрать. Поэтому за именем Нужа стояла не горькая доля, а родительская любовь и желание уберечь дитя от реальной нужды.

Слово «нужа» в старом русском языке значило не только «бедность» или «крайность», но и более широкий круг тягот: неволю, голод, холод, тяжкую жизнь вообще. Народная мудрость закрепила это в пословицах: «Нет хуже нужи да стужи», «Пособили нуже, да сделали хуже», «Добьет нужа до худого мужа», «Хлеба с душу, платья с ношу, денег с нужу, и будет». Эти поговорки показывают, насколько ёмким было понятие нужи для крестьянского быта — от физического холода до житейской неволи.

Сам суффикс -ин в фамилии указывает на принадлежность: Нужина означает «дочь или жена Нужи». По мужской линии форма Нужин встречается чаще, но женский вариант Нужина естественно закрепился за женщинами — так же, как от имён Гаврила и Илья появились Гаврилин и Ильин. Модель простая и древняя: имя отца плюс притяжательный суффикс.

Встречаются и альтернативные объяснения. Иногда фамилию связывают с глаголом «нужать» — «принуждать, заставлять», и тогда прозвище Нужа мог получить человек настойчивый или тот, кто постоянно торопил других. Но эта версия менее убедительна: охранительные имена были настолько распространены у восточных славян, что объяснение через оберег выглядит естественнее. К тому же пословичный ряд про нужду показывает, что слово было в активном обиходе именно как обозначение тяжёлой жизни.

Прославил фамилию советский хоккеист Борис Нужин, выступавший в 1960-е годы. Сегодня же фамилия Нужина нечастая, но и не редкая — она встречается в разных регионах России, что типично для имён, бытовавших повсеместно, без привязки к одной местности. Носители фамилии могут считать себя наследниками старинной традиции, где имя служило оберегом, а не приговором.