Фамилия Облизановы — один из тех случаев, когда за, казалось бы, странным звучанием стоит вполне конкретное и негрубое прозвище. Слово «облизать» в основе лежит не в переносном смысле (типа «подлиза» или «льстец»), а в самом прямом, бытовом. Скорее всего, прозвище Облизан или Облиза дали человеку, у которого были какие-то заметные особенности лица или поведения, связанные с губами и языком: тот, кто часто облизывается, или, например, ребенок, который постоянно облизывает губы от волнения или привычки. В русских говорах слово «облиза» могло означать и просто неряху, который ходит с мокрыми губами, но эта версия менее вероятна — прозвища редко давали за откровенно неприятные черты, чаще за бросающуюся в глаза манеру.

Суффикс -ов указывает на стандартную модель русской фамилии как ответ на вопрос «чей?»: сын Облизана. Это патроним, образовавшийся в XVI–XVII веках, когда у крестьян и посадских людей прозвища начали закрепляться в качестве родового имени. Интересно, что фамилия Облизановы встречается в основном в центральных и южнорусских регионах — в документах по Тульской, Рязанской и Воронежской губерниям она фиксируется с XVIII века. Это косвенно подтверждает, что прозвище было диалектным, а не книжным: в северных говорах такое словоупотребление почти не встречается.

Ударение в фамилии плавающее: в большинстве современных вариантов оно падает на второй слог — Облизановы, но в старых переписях встречается и ударение на последний слог (Облизановы). Это не ошибка, а отражение разной акцентологической нормы в говорах. Если бы фамилия происходила от слова «облизьяна» (искажённое «обезьяна»), то ударение почти наверняка было бы на «я» — Облизья́новы. Но такой вариант в источниках не обнаружен, поэтому связь с обезьяной — народная этимология, не подтверждённая документально.

В сословном отношении Облизановы не были дворянами. Фамилия встречается в ревизских сказках среди однодворцев и государственных крестьян, реже — среди мещан. Это значит, что предки носителей фамилии были, скорее всего, свободными землепашцами или ремесленниками, жившими на южных окраинах России. Единственное, что можно сказать с уверенностью: прозвище было дано человеку с яркой, запоминающейся привычкой или внешностью — и эта черта оказалась настолько характерной, что закрепилась за его потомками на несколько столетий.