Фамилия Оладько напрямую связана с прозвищем Оладья, которое, в свою очередь, восходит к названию знакомого всем кушанья. Оладьи — небольшие толстые блинчики, известные на Руси с середины XVI века. Уже тогда существовало множество их разновидностей: картофельные, пшенные, манные, с начинкой из яблок или варенья. Такая популярность блюда и дала жизнь прозвищу, а затем и фамилии.

Ономасты обычно предлагают несколько версий происхождения этого прозвища. Наиболее прямолинейная — указание на род занятий: основатель рода мог быть поваром или пекарем, искусным в приготовлении оладий. Не менее вероятно, что прозвище закрепилось за большим любителем этого блюда, этаким «сладкоежкой» своего времени. Однако есть и более глубокая, мирская версия. В старину существовала традиция давать детям имена, образованные от названий еды, с пожеланием сытой и обеспеченной жизни. В этом случае Оладья — не насмешка, а оберег, призванный привлечь к ребенку достаток и изобилие.

Форма фамилии с суффиксом -ко указывает на украинское или белорусское происхождение, где этот суффикс выполнял роль уменьшительно-ласкательного или указывал на принадлежность к роду. Таким образом, Оладько — это, по сути, «сын Оладьи» или «маленький Оладья». Это отличает её от великорусских вариантов вроде Оладьев или Оладьин, которые образовывались по другой модели.

Исторические документы подтверждают древность именования. С. Б. Веселовский в своих трудах упоминает родственные имена: Оладья Андреев Клементьев (подьячий, 1470 год), Оладья Шишмарев (тиун, конец XV века, Москва), а также Лев Данилович Оладья Блинов Монастырев (XV век). Последний пример особенно показателен: в нем соединились сразу два «кулинарных» прозвища — Оладья и Блинов, что говорит о распространенности подобных именований в среде служилых людей.

Позже прозвище Оладья, изначально присоединенное к наследственному имени, полностью заменило его как в повседневной жизни, так и в официальных документах. Так за потомками и закрепилась фамилия Оладько, которая сегодня звучит не как указание на профессию или любовь к еде, а как память о далеком предке, жившем пять или шесть веков назад.