Фамилия Оладьина — яркий пример того, как в русской ономастике бытовая, кухонная деталь становится основой для фамильного прозвания. Вопреки ожиданиям, она образована не напрямую от слова «оладья» в его современном значении, а от прозвища или имени Оладья, которое давали человеку в XVI–XVII веках. Такие «вкусные» прозвища на Руси были не редкостью: их получали либо за любовь к определённому блюду, либо за сходство с ним — например, за круглое лицо или мягкий, «пышный» нрав. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Оладьина — «жена Оладьи» или «дочь Оладьи», а впоследствии — потомок человека с таким прозвищем.

Слово «оладья» пришло в русский язык из греческого (ἐλάδιον — «масло», через «еладья»), и в старину его писали с «ять» или через «е» — «еладья». Это косвенно подтверждает, что фамилия могла бытовать в разных диалектных вариантах: Оладьин, Еладьин, Аладьин. Последняя форма особенно интересна: фамилия Аладьины известна по дворянским родам, записанным в Бархатной книге, и восходит к тому же корню. В переписях XVII века встречаются крестьяне и посадские люди с прозвищем Оладья, например, в новгородских и тверских землях, что указывает на северо-западный ареал распространения фамилии.

Морфологически фамилия прозрачна: основа «оладь-» плюс суффикс -ин, типичный для русских фамилий, образованных от существительных или прозвищ на -а, -я. В отличие от фамилий на -ов/-ев, которые чаще давались от мужских имён с твёрдым окончанием, -ин маркирует более «домашний», уменьшительный оттенок основы. Социальный контекст здесь прост: Оладьины в большинстве своём — крестьяне или ремесленники, и фамилия не несёт аристократического груза, хотя и встречается в дворянских родословных (через вариант Аладьин).

Сравнение с однокоренными фамилиями (Блинов, Пирогов, Кашин) показывает, что Оладьина — одна из редких «кулинарных» фамилий: если Блиновых и Пироговых много, то Оладьины встречаются заметно реже, что связано с меньшей распространённостью самого прозвища. Сегодня фамилия фиксируется в основном в Центральной России и Поволжье, но её корни — в допетровской Руси, где прозвища давали без затей, по самому заметному признаку.