Фамилия Олушко — яркий пример того, как одна буква в суффиксе может рассказать о географии предков. Если бы фамилия звучала как Олушков, корень был бы тем же, а происхождение — великорусским. Но окончание -ко — верный признак украинского или белорусского ареала, где такие фамилии массово формировались в XVI–XVII веках. Суффикс -ушк- здесь не столько уменьшительно-ласкательный, сколько патронимический: он указывает на происхождение от человека по прозвищу Олух или Олуш.

Основа фамилии — слово «олух». В современном языке оно означает глуповатого, нерасторопного человека, но в старину оттенок мог быть иным. В северных говорах «олух» — это не столько дурак, сколько простак, человек не от мира сего, иногда даже блаженный. Кроме того, есть версия, что прозвище могло быть производным от «олушить» — обмануть, одурачить. Тогда Олух — это тот, кого легко провести, или, наоборот, сам ловкач, способный обвести вокруг пальца (такое переосмысление встречается в прозвищах нередко).

Сравнение с однокоренными фамилиями даёт дополнительную подсказку. Олухов, Олушков, Олушенко — все они восходят к тому же корню. Но Олушко стоит особняком благодаря суффиксу, который часто встречается в фамилиях западноукраинских и белорусских земель: Олешко (от Олесь), Гришко (от Григорий), Иванко. То есть модель простая: прозвище Олух → Олушко («сын Олуха» или «маленький Олух»). Никакой сложной этимологии, никаких тюркских или балтских заимствований — чисто славянская словообразовательная игра.

Встречаемость фамилии сегодня невысока, что типично для прозвищных фамилий с нелестной основой. В России Олушко можно встретить в южных областях и на Кубани, куда в XVIII–XIX веках переселялись украинские казаки и крестьяне. На Украине она локализуется в центральных и западных регионах. Социальный состав предков, скорее всего, крестьянский или казачий: прозвища такого типа редко давали духовенству или дворянству.

Итог прост: фамилия Олушко означает «потомок Олуха» и ведёт род из украинских или белорусских земель. Её носителям не стоит смущаться корня — в старину прозвища давали по внешности, поведению или случаю, и за ними не стояла оценка ума, а лишь меткое народное слово.