Фамилия Паришкура с первого взгляда ставит в тупик: она не укладывается в привычные модели русских фамилий с суффиксами -ов или -ин. Перед нами — застывшее прозвище, двусоставное, как многие старинные народные именования. Если разобрать его на части, получается глагол «парить» и существительное «шкура». Такая конструкция — верная примета того, что прозвище родилось в живой речи, а не в канцелярии.

Скорее всего, Паришкура относилось к «профессиональным» именованиям, которые указывали на ремесло предка. Так могли называть скорняка — мастера, который обрабатывал и заготавливал звериные шкуры. Выделка шкур — процесс трудоемкий: их вымачивали, зол или, собственно, парили в специальных растворах, чтобы отделить мездру и сделать кожу мягкой. Человек, чья работа была на виду у всей округи, легко получал такое хлесткое, почти насмешливое, но точное прозвище. Оно закреплялось за ним, а позже переходило к детям и внукам уже как фамилия.

Впрочем, есть и другая версия, тоже связанная с кожей, но не с ремеслом, а с болезнью. Паришкурой могли прозвать человека, страдающего каким-либо кожным недугом — например, постоянными опрелостями или сыпью, которую в народе связывали с «паркой», то есть с жаром и потом. Такое прозвище было бы не столько профессиональным, сколько характеризующим, и давали его скорее с долей сочувствия или иронии.

Не стоит сбрасывать со счетов и третий, самый бытовой вариант: Паришкурой могли называть любителя попариться в бане. Тот, кто ходил париться чаще и дольше других, кто после жаркого веника выбегал на мороз красный, как рак, вполне мог получить это шутливое прозвище. В этом случае фамилия не говорит о занятии предка, а рисует его характер или привычку.

Какую из версий считать основной? Первая — про скорняка — выглядит убедительнее всего. В русских говорах и ономастике немало примеров, когда сложные прозвища по профессии строились по модели «глагол + объект действия» (сравните, например, фамилии типа Держиморда или Гуляйполе). Ремесло скорняка было распространено, а процесс выделки шкур — настолько зримый и специфический, что давал богатую пищу для народного словотворчества. Версия про баню — вторична, а про болезнь — наименее вероятна, хотя полностью исключать её нельзя.

Сама форма фамилии — без суффикса, в чистом виде прозвища — говорит о том, что она закрепилась достаточно рано, когда фамилии только начинали формироваться, и, возможно, в среде, где не было принято русифицировать именования. Это редкий случай, когда прозвище не трансформировалось в привычное притяжательное прилагательное, а осталось в первозданном виде. Поэтому сегодня фамилия Паришкура звучит необычно и сразу привлекает внимание, сохранив для нас живую картину из жизни предка — будь то мастер, обдиравший шкуры, или просто любитель жаркого банного пара.