Фамилия Паршенцев — редкий случай, когда в основе лежит не имя, а прозвище, и это важно для понимания её происхождения. Хотя на первый взгляд кажется, что корень здесь — уменьшительная форма христианских имён Парамон, Парфений или Пармен (от них в старину действительно образовывали имя Парша, и в документах XVI–XVII веков встречаются крестьяне Паршковы, 1500 и 1627 годов), для формы Паршенцев это объяснение подходит хуже. Суффикс «-енц-» указывает на прозвище Паршенец, а не на прямое имя.

Правдоподобнее выглядит версия, связывающая прозвище с нарицательным «парша». В старину так называли не только кожную болезнь, но и вообще всё, что шелушится, отслаивается, — например, кору на дереве или струпья на ране. Человек, получивший прозвище Паршенец, мог либо страдать таким недугом, либо иметь привычку обдирать кору, либо просто жить в селении Паршино — такие деревни и сёла встречались по всей России, и название их шло от той же «парши»: неудобной, бедной или шелушащейся земли.

Сам суффикс «-енец» в русских прозвищах означал принадлежность к месту или группе: вспомните «рязанец», «туляк» (тулянец), «поселенец». То есть Паршенец — это либо «житель Паршина», либо «тот, кто связан с паршой». Фамилия же, образованная по модели «-ев» от такого прозвища, означает «сын Паршенца», и это типичный для русского ономастикона путь: сначала прозвище отца, потом фамилия для его потомков.

О точном месте и времени возникновения фамилии говорить сложно: процесс формирования русских фамилий растянулся на столетия, и крестьянские фамилии часто закреплялись только к XVIII–XIX векам. Но то, что форма Паршенцев сохранилась именно в таком виде, а не превратилась в более привычную Паршков или Парфёнов, говорит о локальности прозвища: она не «ушла» в общий именник, а осталась привязанной к конкретному роду. Это делает фамилию не просто памятником славянской письменности, а маркером определённой местности, где жили её первые носители.