Фамилия Парсвания звучит для русского уха непривычно, и это не случайно: ее родина — Кавказ, а точнее, зона активного многовекового соседства грузинской, сванской и абхазской культур. Если говорить прямо, то в основе фамилии лежит прозвище Парсва, которое выводят из грузинского глагола p’arsva — «брить» или «стричь». Проще говоря, перед нами типичное «профессиональное» именование: предок, давший начало роду, скорее всего, занимался стрижкой овец или же работал цирюльником, брадобреем.

Сама форма Парсвания интересна не только корнем, но и своей конструкцией. Здесь словно встретились две разные ономастические традиции: к основе добавили сванский суффикс -ани, а завершает фамилию абхазский -ия. Такое сочетание встречается нечасто и говорит о том, что род мог формироваться на стыке культур — например, в краях, где сваны и абхазы веками жили бок о бок, перенимая друг у друга и обычаи, и способы образовывать фамилии.

Если копнуть глубже, то прозвище Парсва могло закрепиться за человеком по двум причинам. Первая — ремесло: стригаль овец был фигурой нужной и заметной в горной местности, где овцеводство кормило всю семью. Вторая — бытовая: брадобрей, или цирюльник, тоже был на виду у общины, и его занятие легко превращалось в уличное прозвище, а затем и в фамилию для потомков. Обе версии правдоподобны, но первая выглядит даже чуть естественнее для тех мест, где отары овец были основой хозяйства.

Стоит учесть и то, что фамилия могла фиксироваться на письме по-разному, пока не устоялся привычный сегодня вариант Парсвания. Двойной суффикс — это не ошибка и не случайность, а живой след того, как человек, говоривший на одном наречии, записывал имя соседа, говорившего на другом. В итоге мы имеем редкую фамилию, в которой зашифрована не только профессия предка, но и целый пласт кавказских языковых контактов.