Фамилия Парталоха — редкая, сбивающая с толку даже опытного ономаста. В ней нет привычных русских суффиксов -ов, -ин или -ский, что сразу указывает: перед нами не стандартная «фамилия-притяжательность», а застывшее прозвище или имя, перешедшее в фамилию без изменений. Такие случаи характерны для украинской, белорусской или южнорусской традиции, где прозвище часто становилось официальной фамилией в неизменной форме.

Самый очевидный путь — разбить слово на части. «Парта» в южных и западных говорах могло означать не только школьную парту (слово пришло из немецкого через польский в XIX веке), но и «часть», «доля» (от латинского pars). «Лоха» здесь — не ругательство, а либо форма имени Лонгин (в народном произношении Лохин, Лоха), либо диалектное «лоха» — западня, яма, ловушка для зверей. Тогда Парталоха — человек, который «делит ловушки» или «часть от ловушек», то есть зверолов, промышляющий капканами.

Вторая версия, менее прозрачная, но тоже имеющая право на жизнь: фамилия могла возникнуть из греческого или румынского влияния. В греческом «парталос» (πάρταλος) — нечто болтливое, пустословное. В румынском «parte» — часть, «loca» — место. Однако для славянской почвы это экзотика: скорее всего, перед нами сложное прозвище, где первая часть указывает на действие или объект (парта — доля, часть), а вторая — на человека или предмет (лоха — ловушка, имя).

Географически фамилия встречается в основном на западе Украины (Волынь, Ровенщина) и в приграничных районах Беларуси. Там же бытуют похожие фамилии-прозвища: Партола, Партолюк, Лоха. Скорее всего, предок носителя Парталоха получил прозвище за занятие — охоту с капканами или распределение добычи. Сословно это, вероятно, крестьяне или казаки: в дворянские гербовники фамилия не попала, а значит, искать её в родословных книгах бесполезно.

В написании возможна путаница: в старых документах могли писать Парталоха, Партолога, Парталах. Ударение, по опросам носителей, падает на второй слог — Парта́лоха. Если вы носите эту фамилию, ваш корень — не в московских приказах, а в живой речи юго-западных земель, где прозвище могло звучать и как описание работы, и как насмешка над говорливым соседом.