Фамилия Павлион — редкий пример того, как одна буква меняет всю картину. На первый взгляд, перед нами типичная «сыновья» модель, как у украинских или белорусских фамилий на -енко (Иваненко — «сын Ивана»). Но здесь работает иной механизм: суффикс -ион указывает не на прямое родство, а на принадлежность к роду, школе или последователей. Если Иваненко — это буквально «сын Ивана», то Павлион — скорее «тот, кто из рода Павла», «павловец».

Основа фамилии — крестильное имя Павел, которое в переводе с латыни означает «малый», «небольшой». В православной традиции это имя прославил апостол Павел, поэтому оно было широко распространено у всех сословий. Однако форма Павлион не типична для русских фамилий: она встречается в западных регионах, где ощущалось влияние польской и церковнославянской традиций. В Польше и Литве аналогичные фамилии образовывали от латинизированных основ, и Павлион могло возникнуть как полонизированный вариант отчества.

Есть и вторая версия, менее вероятная, но любопытная. В некоторых говорах прозвищем Павля могли называть человека с пышными волосами или бородой, напоминавшими павлиний хвост. Тогда Павлион — это «сын Павли» или «человек из семьи Павли». Эта гипотеза слабее, так как для прозвищ чаще использовали суффиксы -ов или -ин, а форма на -ион выдаёт книжное, а не народное происхождение.

Скорее всего, фамилия закрепилась за потомками человека, которого в документах записали через латинизированную форму имени — Павло или Павлий. Такое случалось при переписях, когда писари на западных окраинах империи «облагораживали» простое отчество. В результате Павлион получился не как у соседей-Иваненко, а по более редкой модели, которая сегодня звучит необычно и сразу выделяет носителя среди многочисленных Павловых и Павленко.

География фамилии размыта, но если искать корни, стоит обратить внимание на территории современной Беларуси и западной Украины, где подобные окончания встречались чаще. Точных данных о первых носителях нет, но сам строй фамилии подсказывает: предки были людьми грамотными или жили в местах, где церковная латынь влияла на делопроизводство.